обеих. Береги себя. – Он шагнул вперед, заключил ее в быстрые суровые объятия, поцеловал в лоб – и мягко подтолкнул к окну.
У него на глазах Мардж сперва высунула наружу голову, потом правую руку, за ней – левую, и принялась нащупывать край крыши. Мышцы ее плеч напряглись, когда она стала дюйм за дюймом вытягивать себя наружу – опираясь сначала на ягодицы, затем на бедра, а затем, не без усилия, на икры. И вот, когда ее колени оказались «за бортом», она сумела опустить на подоконник сначала одну, потом другую ногу. Она постояла так мгновение, и Ник понял, что она перенесла свой вес с пяток на пальцы ног, медленно и осторожно. Он не успел подметить, когда она перебросила груз собственного тела на одни руки, шагнув с дальнего края жестяной планки, прибитой под окном и повиснув в воздухе, вытянувшись вдоль стены – но пока что она действовала размеренно и без паники. Уже половина успеха.
Он лишь услышал ее судорожный вздох, когда тело качнулось прочь от оконного проема, пару секунд помаячило в воздухе – и вдруг исчезло.
Мардж показалось, будто она падала целую вечность.
Она хотела вдохнуть поглубже, но ничего не вышло – словно легкие забыли, как это делается. Они стремились поскорее выгнать из себя весь воздух, хоть она и принуждала их к обратному. Падая, она чувствовала, что где-то оплошала – совсем не так это расписывал на словах Ник. Перед глазами пронеслись кавалькадой картины смерти: падение на спину – перелом позвоночника, ужасная боль, паралич; приземление на живот – разрыв селезенки и мочевого пузыря, повреждение брюшной стенки, травматический шок. Ну а если первой удар примет голова… может, это и самый милостивый вариант: весь мир просто потонет в красном. Если повезет. Если повезет, она не будет мучиться долго.
Дом становился все ближе и ближе, и ей казалось, что именно он падает на нее, а не она приближается к земле, и что через несколько мгновений он окончательно завалится и подомнет ее под собой. А достаточно ли она согнула колени, о чем предупреждал Ник? Да кто ж знает. Что ж, если она и впрямь разобьется, Ник сможет прыгнуть на ее расквашенные останки, как на спасательный мат. Все да смягчат удар…
Все это она обдумала за секунды до того, как взаправду рухнула наземь.
Затем обе лодыжки будто объяло огнем, и внезапная острая боль прошила разом обе ступни, колени сильно ударили ее по подбородку, выбивая кровавую юшку. А потом она опрокинулась на задницу, и остатки воздуха окончательно покинули грудь. Маленькие танцующие огоньки прорезались в стене сплошной тьмы, внезапно павшей ей на глаза, подобно черному драпу. Встряхнутая прошедшей по всему телу отдачей голова заныла. И все-таки Мардж попала вниз – и умудрилась ничего себе не сломать. Осознание того, что она все еще жива, наполнило душу диким восторгом.
Затем, когда зрение прояснилось, она поняла, что ее со всех сторон обступили дети.
* * *
Ник увидел их на несколько секунд раньше, к тому времени уже цепляясь руками за край крыши. Выход на крышу и был его «планом Б». Самым трудным оказалось пролезть в окно – правое плечо никак не протискивалось наружу, и он очень долго промучился с ним, натурально зависнув меж небом и землей. Плотно прижав локоть к животу и остервенело рванувшись всем телом вперед, он сумел-таки выскользнуть наружу. Раненая нога отдавала ноющей болью, пульсировавшей в такт бешеному сердцебиению. Стараясь не обращать на нее внимания, Ник нащупал крытый черепицей карниз, немного подтянулся, и вскоре уже чувствовал под собой планку подоконника. Буквально через голову он сумел закинуть ноги на крышу – изнуряющие занятия гимнастикой в бытность одним из членов Вест-Сайдского ХСМ[6] не прошли даром. «Не молитвой единой», – подумал Ник – и вздрогнул, едва до его слуха донесся треск ломаемых досок и грохот опрокинутого комода. Последний заслон их с Мардж чердачного оплота пал. Распластавшись на краю крыши, Ник посмотрел вниз.
Мардж, судя по всему, не пострадала. Шатаясь, она поднялась на ноги и заозиралась, ища путь к бегству. Ник сразу смекнул, что оного не было – ее уже окружили дети, потрясая длинными палками и ножами, – и в животе у него словно выросла глыба льда. Один из мужчин выглянул из окна, посмотрел вниз и тут же скрылся внутри дома. Вслед за этим со стороны лестницы донесся суетливый топот.
Вскоре все они оказались внизу – с остальными детьми, громилой с оторванной кистью и двумя женщинами. Лору они волокли следом, и Ник искренне удивился тому, что она до сих пор жива. «Так что, возможно, шанс был», – подумал он. Возможно, они не стали бы их убивать. Возможно, он смог бы что-то сделать.
Ник увидел, как Мардж подняла взгляд к окну, и, рискуя выдать себя, помахал рукой. Ему нужно было, чтобы она знала – он на крыше, он жив и, если возможно, поможет ей. Он увидел, как она кивнула ему еле заметно и снова обратила глаза к земле. Что ж, если ей посчастливится сохранить голову на плечах, он непременно придумает способ отбить ее у этой шайки. Отползши от самого края, Ник затаился и стал ждать.
Судя по всему, нападавшие уверились в том, что ему удалось от них смыться. Они совершенно невразумительно кричали и переругивались меж собой, после чего двое из них – двое пока что не раненных мужчин, как Ник злорадно отметил, – медленно двинулись в сторону зарослей кустарника. Он слышал, как они копаются там, иногда замирая на месте и, видимо, прислушиваясь; периоды тишины перемежал хруст ломаемых веток. Может, и хорошо, что он не стал рассчитывать на лес. Под пологом чащи эти люди держались очень уж уверенно. Как дома.
Остальные между тем поджидали их возвращения, хотя через какое-то время из леса вернулся лишь один из преследователей – тот самый тщедушный мужичонка с чахлой бородой. Ник догадался, что второй, этот Краснорубашечник, остался в лесу и все еще ищет его. Между тем Лора, опустившись на колени, окончательно впала в ступор. Тощий рывком поставил ее на ноги, повернул к себе спиной и толкнул обеих девушек в сторону горевшего на холме костра. Видимо, этой добычи им пока что хватало – учитывая, что за ночь и они понесли потери. Ник понимал, что теперь все зависит только от него одного, и буквально ощутил внезапно свалившееся на плечи бремя ответственности. И все же на протяжении
