– Не забудьте оставить им любовную записку, – сказал мужчина. – Мы как-то оставляли, – он легонько толкнул женщину локтем, а она захихикала.
Пара пожелала ей хорошего дня и отправилась дальше. Как только они отошли на пару шагов, Натали глянула через плечо. Увидев полицейского с тростью, она наполнилась уверенностью и пошла за месье Перчаткиным.
Он шел, петляя между могилами, так долго, что Натали задумалась, не завлекает ли он ее куда-то.
Нет, быть такого не может. Он ее не заметил.
Правда же?
Наконец он остановился перед могилой. Она прошла на пару рядов дальше влево, чтобы приблизиться и наблюдать за ним сбоку.
Он снял перчатки и сунул руку в карман, но не в тот, где крыса. Аккуратно достал белую розу и положил ее на могилу.
Притворяясь, что рассматривает надписи на надгробиях, Натали приблизилась, поглядывая каждую пару шагов. Когда она была в двух надгробиях от него, он опустился на колени на траву и перекрестился.
Она сокращала расстояние между ними, пока не смогла рассмотреть надгробие. Белый мрамор с завитушками по периметру, поблекшая надпись. Она подкралась, чтобы посмотреть.
Жанин Тереза Дюбре
Родилась 7 мая 1862 г.
Умерла 20 октября 1875 г.
Мир наш в милости Господней
Месье Перчаткин спрятал лицо в ладонях и стал всхлипывать.
Внезапно ей стало стыдно, что она здесь, вторглась в его личные дела. Она неправа, абсолютно, совершенно неправа. Ей не стоило подозревать его ни на секунду.
Руки его без перчаток выглядели не руками убийцы, а просто дрожащими от отчаяния руками скорбящего человека. Не руками, которые могли в ярости размахивать ножом, не рукой, которая могла прижимать к полу кричащих девушек, пока они умирали от ран.
Залившись краской от стыда, она развернулась, чтобы уйти. Задетый камешек ударился о надгробие, напугав месье Перчаткина.
– Эй! – Он обернулся, круглое лицо его было залито слезами.
– Здравствуйте, я… я вас перепутала со знакомым, – сказала она, надеясь, что ее смущение не так заметно, как ей казалось. – Простите. И… мои соболезнования.
– Благодарю. – Он показал рукой на надгробие: – Моя дочь. Ее забрала у меня холера. Завтра ее лучшая подруга детства выходит замуж, и… – Его плечи поникли.
Натали ему печально кивнула и ушла, этот мужчина явно не был Темным художником, он даже не был месье Перчаткиным. Он был месье Дюбре, отцом, все еще скорбящим спустя двенадцать лет после смерти своего ребенка. Он заслуживал того, чтобы его оставили наедине с его скорбью.
Глава 25
Через полчаса Натали уже была поглощена архивами Le Petit Journal, проведя всю дорогу от кладбища до редакции, мысленно повторяя извинения в адрес месье Дюбре. Она упрекала себя за глупость и за то, что так на нем зациклилась. Пора было изменить ход мыслей и попробовать другой подход.
Больше чем когда-либо она придавала важность фактам.
Месье Патинод был на редакционном собрании, что ее не расстроило, потому что она хотела узнать как можно больше сама перед разговором с ним. Ей было неловко, что она так мало знала об экспериментах Энара и Озаренных, когда говорила с Кристофом. Люди, обладающие магическими способностями или обладавшие ими в прошлом, могли проходить мимо нее на улице или стоять рядом с ней в морге. Так много предстояло узнать, что она чувствовала себя первооткрывателем.
Несомненно, ее родители избегали этой темы из-за тети Бриджит.
Архив, лабиринт высоченных деревянных стеллажей, содержал как минимум одну копию каждого ежедневного выпуска газеты с момента основания в 1863 году. Учитывая, что она не знала, когда Энар или его пациенты впервые попали в заголовки, она начала с того, что ей было известно наверняка: с конца. Просмотрев газеты всего лишь за неделю – в сентябре 1870-го, когда Энара убили, – она осознала, что недооценивала масштаб задачи.
Натали вытянула статью о смерти Энара и склонилась над ящиком, оценивая размер оставшегося ряда. Сотни и сотни газет. Пройдут дни, пока она просмотрит их все.
Она развернула газету, датированную 17 сентября 1870 года, и принялась за чтение.
ПЬЕР ЭНАР, ДОКТОР «ОЗАРЕНИЯ», НАЙДЕН МЕРТВЫМ В ЛАБОРАТОРИИ
Доктор Пьер Энар, 58 лет, был найден мертвым в своей лаборатории в пятницу утром. Энар, который ненадолго снискал славу со своими ныне печально известными экспериментами, скорее всего, был отравлен, как сказал префект полиции Эмиль де Кератри. Налицо следы борьбы; большая часть оборудования разбита. Осколки десятков стеклянных пробирок с кровью разбросаны по всей лаборатории. Шея и лицо Энара были покрыты порезами, нанесенными куском стекла, найденным на месте преступления; де Кератри заявил, что раны были нанесены после смерти.
Пробирки с кровью. Как тот сосуд с кровью. «Это совпадение или зацепка?» Натали продолжила искать в более старых газетах. В июле 1870 года нашлась еще одна интересная статья.
ЭНАР ВОЗОБНОВЛЯЕТ ПЕРЕЛИВАНИЯ
Рекламные плакаты, замеченные по всему Парижу вчера, гласят: после шестимесячного перерыва, который повлекла случайная смерть пациента в процессе переливания, доктор Энар возобновляет работу 1 августа.
Несмотря на противоречивые мнения об экспериментах Энара, люди продолжают записываться на процедуру.
«Сейчас не так много народу, как раньше, – сказал владелец лавки неподалеку, – но люди то и дело выходят от него с повязками».
В 1866 г. Энар провел эксперимент по переливанию крови, сочетая науку и, как некоторые считают, «магию», чтобы давать «магические способности». Процедура предполагает забор крови, добавление секретного химического ингредиента Энара, затем обратное вливание крови в тело.
Его первый пациент – он сам.
Энар, который теперь отказывается говорить с журналистами, как сообщается, все еще обладает своими способностями: даром диагностировать заболевания по запаху. Он заявляет, что никогда не испытывал побочных эффектов, в отличие от всех тех, кто еще подвергся его переливанию, хотя ходят слухи, что периодически он перестает чувствовать вкусы.
Некоторые пациенты лишились рассудка, и многие утверждают, что их магические способности были лишь временными, иногда их обретали всего на два месяца.
Улучшил ли Энар свою формулу или процедуру? Или, как сказал один разочарованный пациент, дело просто в том, что «всегда находятся люди, глупые настолько, что не учатся на чужих ошибках»?
Она сложила газету и засунула ее обратно в ящик.
– Натали? Что вы тут делаете?
Она подпрыгнула. Месье Патинод стоял в конце ряда: руки сложены за спиной, на губах улыбка. Он слегка покачивался на каблуках.
– Я… я хотела с вами поговорить, – сказала она, опираясь на ящик.
– Да, Арианна мне передала. – Он указал на стеллаж: – Я имел в виду: о чем вы ищете сведения?
– О докторе Энаре.
Брови месье Патинода, похожие на мохнатых гусениц, изогнулись. Он медленными, осторожными шагами двинулся к ней.
– Почему?
– Ну, как раз об этом я и хотела с вами поговорить. Месье Ганьон сказал, что вы много знаете об Энаре и об, э-э-э, Озаренных.
– Озаренные. Это та еще тема. – Он снял очки и ущипнул себя за переносицу. – Давайте… продолжим этот разговор в моем кабинете.
Натали аккуратно закрыла ящик, задвигая людей и события повседневного Парижа, сохраненных в печати. Она последовала за месье Патинодом в его кабинет молча. Когда она зашла, он поднял палец и сделал шаг обратно в коридор.
Он отослал Арианну с каким-то заданием и вошел в кабинет, закрывая за собой дверь.
– Месье Ганьон сказал мне, что вы хотите поговорить.
Ее лицо залилось краской, пока она усаживалась на стул.
– Правда? – «Что именно он сказал?»
Месье Патинод положил руки в карманы и подошел к окну. Он смотрел в него так долго, что Натали показалось, будто он о ней забыл. Она посмотрела в сторону закрытой двери, чувствуя себя неуютно из-за затянувшегося молчания.
