class="p1">— И что за краска?
— Да прям чудо. Ложится ровно, никаких пылинок. Хочешь — красишь где угодно. Я хрен знает, как они это сделали. Может, маги там что-то шепчат над ней. Но работает. Дорого, конечно, но вещь.
— И правда за пять минут высыхает?
— Да. Пять минут — и рукой трогай. А распылитель такой поток даёт, что пыль выбивает из воздуха. И вообще странно: пару раз красил ласточку — сам видишь, машина старенькая, но люблю её, — так вот у меня ощущение было, что сама краска из-под себя пылинки выталкивает, когда подсыхает. Прям как будто лак их наружу выпихивает.
— Интересно… что за чудо такое?
— Ну вот такое. Уже год продаётся. Материал дорогой: покрасить всю тачку — тысяч семьдесят-восемьдесят выйдет. Но по факту это недорого с учётом времени.
Он говорил, а у меня в голове выстраивалась цепочка.
Если за этой бандой действительно стоят серьёзные люди, если они давят на княжеский род, то 80 тысяч… да даже 160 за дело — это копейки. При том, что у них есть огнестрел, и даже, судя по документам, взрывчатка.
Я вспомнил описание того склада, который они подорвали. Нет, не бензином же они его палили. Там взрыв был такой, что стены разнесло. В некоторых местах — словно профессиональная подрывная работа.
И вот именно в этом деле у меня огромные вопросы. Почему нет никаких требований? Почему нет записок, ультиматумов, условий? Неужели они просто так громят имущество княжеского рода? Какой в этом смысл?
Но мысль про краску… Если они перекрашивают машины перед каждым делом — это может объяснить, почему за полгода никто не нашёл ни одной. Все ищут чёрные — а она вчера была красная, сегодня зелёная, завтра серебристая.
Это уже могла быть версия. Это уже можно обсуждать с княжной. Надо будет обязательно поговорить с ней завтра.
Мы подъехали к моему дому.
— Сколько я тебе должен? — спросил я.
— Да давай триста, и по рукам.
Я протянул ему пятьсот:
— Сдачу оставь себе. И спасибо… ты мне сейчас одну хорошую идею подкинул.
— Да не за что, — Женя усмехнулся. — Обращайся.
Он уехал, а я уже стоял у подъезда, прокручивая в голове новую гипотезу.
Поднялся домой, открыл дверь своей однушки — той самой, что осталась от отца и которую не успели упереть за долги перед тем как я попал в интернат. Но все планы мгновенно улетучились. Помыться, привести себя в порядок, нормально поесть — как рукой сняло.
Понял одно: хочу только в одно место. На кровать. Лечь и вырубиться. День был тяжёлый, тело до сих пор шумит, голова гудит. Организму нужен сон.
Завтра будет новый день, а значит — новая пища для ума. Надо будет попробовать связаться с княжной… или хотя бы с Виталием Сергеевичем, чтобы рассказать про свою теорию. Может, у них это уже проверялось. И в интернете покопаться по поводу этой краски тоже надо.
В этот момент телефон пикнул.
Пришло сообщение: ссылка на краску и подпись от Женька — «Вот, посмотри, почитай. Штука хорошая. Если покрасить что хотел — обращайся. Я механик неплохой, и в покраске толк знаю. С этим чудом и вовсе управлюсь. Хоть весь дом тебе покрашу».
Усмехнулся. Ладно, завтра на это посмотрю.
Прошёл в комнату, разделся, рухнул на кровать — и провалился в сон почти мгновенно.
Глава 15
Проснулся я без будильника. Остатки прошлой жизни до сих пор держат привычку: организм сам встаёт ровно через семь часов сна. А так как домой я ввалился и вырубился около десяти вечера — может, в самом начале одиннадцатого, я тогда даже на телефон не смотрел, — то глаза сами открылись примерно в семь утра.
Да, немного больше, чем семь часов… но после вчерашнего организм заслужил поблажку. Будильник, кстати, был поставлен на восемь — так что я всё равно поднялся на час раньше. В принципе, отлично. Можно спокойно принять душ, нормально позавтракать, а не как обычно — с бутербродом в зубах, пытаясь одновременно натянуть ботинки.
Кот лежал у меня на животе и громко мурчал.
Комната у меня простая, из разряда «живу один, денег лишних нет, но бардака себе не позволяю». Кровать — обычная двуспальная, купленная по скидке пару лет назад: матрас чуть продавился по центру, но спина пока не жалуется. Слева — узкий прикроватный столик, на котором мой телефон. Справа — шкаф, который видел, кажется, ещё моего деда — точнее деда парня, но держится молодцом.
А у стены стол на котором стоит мой старичок-ноутбук. Настолько старичок, что кулер в нём звучит как турбина самолёта, а клавиши блестят от времени. Пыль на нём — уже почти элемент интерьера. Я бы его протёр… но как-то руки не доходят. На работе есть нормальный ноут, а дома я чаще дохожу только до кровати. Дом для меня скорее перевалочный пункт: поел, упал, проснулся, снова ушёл.
И на фоне всей этой «скромности» кот на животе выглядел как владыка мира.
Маленький саботажник. Всю ночь мешал нормально спать — точнее, я боялся мешать ему. Устроился, понимаешь, между ног, свернулся клубком, и попробуй шевельнись. Карму портить не хотелось. Всё-таки… кот. Всё-таки живой. Жалко его тревожить.
Но раз я проснулся — достаточно и ему отдыхать.
Я ткнул его пальцем.
Тут же прилетела недовольная, сонная мысль:
«Иди ты».
— Ага, и тебе доброе утро, — буркнул я.
Встал — и кот вместе со мной соскользнул и рухнул обратно на кровать, демонстрируя максимальную степень обиды. Глаза приоткрыл — и оттуда на меня смотрела чистая ненависть уровня «пусть тебе сегодня весь день кофе проливают».
— Слышь, товарищ, — сказал я, наклоняясь, — ты мыться любишь? Или по старинке языком будешь? Я ж не знаю, как за тобой ухаживали. Может, шампунь тебе нужен особый?
Он фыркнул, подошёл поближе и приложил лапу к моей руке:
«Не надо. По старинке. Воду не люблю».
— Ну и ладно, — отмахнулся я.
Пошёл в душ.
Теплая вода размыла остатки сна, смыла в буквальном смысле почти двухдневную усталость. Я стоял под струёй и чувствовал себя человеком, который наконец вспомнил, что такое быть живым.
И именно там, в душе, взгляд упал на плечо. Небольшая ссадина. Совсем тонкая, почти царапина.
И я сразу вспомнил. Выпрыгиваю в окно. Перекат. Земля. Камни. И в этот момент у
