симптомы.
— Да, я тоже знаю. Глупое пристрастие. — Дядя Майкл затянулся, потом выпустил дым, глядя на тлеющий кончик сигары. — То, что вы рассказали о вашей последней встрече, о том, как Джозеф вел себя, вовсе на него не похоже. Нет, совсем на Джозефа не похоже! Он был тихий, даже когда напивался.
— Вот именно. Я видела его пьяным. Однажды он совсем отключился и заснул. Но это было иначе, наркотики в этом не участвовали. — Габи разглядывала свои длинные, покрытые бледно-розовым лаком ногти. — Что-то с ним стало происходить в последнее время. Похудел, стал задумчив. Выглядел очень плохо. Мне было очень неприятно порывать нашу дружбу, — обратив взгляд на дядю Майкла, сказала она, — но я не хотела обманывать его, поддерживать в нем ложные надежды. Клянусь вам, с самого начала с моей стороны это была только дружба и ничего больше. Я все время твердила ему это, но он меня не слушал. Марку наговорил бог знает чего, все придумал. Я не понимала, что с ним происходит. Казалось, он совсем потерял рассудок. Это был уже не Джо, а кто-то другой, и я все гадала: то ли кто-то управляет им, то ли алкоголь оказывает свое действие. Мы были друзьями, но он никогда не поверял мне свои тайны, во всяком случае, про свои дела ничего не рассказывал.
— Мужчины многое держат про себя, Габи, — сказал дядя Майкл. — Иногда они слишком скрытны. Джозеф и мне мало что сообщал о своей жизни, не то что Марк. Но Марк говорил, что брат совсем потерял голову из-за вас. Его это очень беспокоило. Он знал, что вы не отвечаете ему взаимностью. Уверен был, что вы используете его, чтобы подобраться к нему, к Марку.
— Да, я знаю, что он так считает, но это неправда. Джо был мне симпатичен. Я много думала о нем. Мне казалось, что, если бы он устроился на какую-то другую службу или завел собственное дело, его жизнь сложилась бы иначе.
Майкл внимательно посмотрел на нее.
— Вы думаете, Марк слишком опекал его?
— Да, — напрямик сказала Габи.
Он коротко засмеялся.
— Да, мне тоже так казалось, но Марк и слушать меня не хотел. Он считал, что я оказываю на мальчика дурное влияние, и держал его подальше от меня. К сожалению, Марк слишком любил брата и считал себя ответственным за его воспитание.
— Ну да, они остались вдвоем, — заметила Габи. — Почему они не поселились вместе с вами, вы ведь тогда были моложе?
— Со мной? Да упаси Бог! Разве мог я при тогдашнем образе жизни взять к себе детей! — Дядя Майкл встал, подошел к окну. — Что вы обо мне знаете? — глядя в окно, спросил он Габи.
Она запнулась, потом сказала:
— Кое-что знаю.
Он посмотрел на нее, грустно улыбаясь.
— Так вот — все правда.
— Их мать еще жива? — спросила Габи, чтобы переменить тему разговора, но еще и потому, что Марк почти никогда не говорил с ней о матери.
— Не знаю, — коротко ответил дядя Майкл. — Да и знать не хочу. И мальчики тоже не хотели знать. Вот уж было сокровище! Из тех женщин, что порочат само слово «материнство». Она никогда не заботилась о своих сыновьях, даже когда они были совсем маленькими. Они вынуждены были сами добывать себе на пропитание.
Габи содрогнулась — какая ужасная жизнь для двух маленьких детей! Неудивительно, что они выросли такими жесткими, трудными.
— Ну и что же вы делали? — участливо спросила Габи.
— Я не очень-то мог что-то делать. Помогал, когда была возможность, но даже и тогда Марк проявлял независимость. Выжили. Крепкие были мальчишки. — Дядя Майкл сделал еще одну затяжку. — Когда Марку исполнилось пятнадцать, он знал все законы улицы и под руку ему старался никто не попадаться. О матери он мало говорил. Считалось, что она заботится о своих сыновьях. А потом она вообще стала удирать из дому, то с одним дружком, то с другим. Больше разъезжала по каким-то городам, чем была дома с детьми, и они почти все время жили одни. Марк получил работу в том гараже, стал сам добывать средства на пропитание, кормил и себя, и Джо. Руки у него хорошие, да и вообще он парень что надо. И посмотрите, чего достиг — глава корпорации! Владеет целой империей. И все законно. Я Марку завидую.
Габи не стала говорить, что все изменили пять тысяч долларов, которые ее родители заплатили Марку за то, чтобы он оставил их дочь. Он же вернул их. Единственной жертвой этого «обмена» стала она, но какое это имеет теперь значение? Марк никогда не забудет, как погиб Джо, не забудет о ее причастности к его гибели, хотя она ни в чем не виновата. И тут уж ничего не поделаешь. Единственно, что Габи хотелось, — это опровергнуть нелепое подозрение, что Джо употреблял наркотики, и помочь найти его убийцу. Быть может, тогда Марк будет меньше ее ненавидеть.
— Надо немедленно заняться этим подонком Смитом, — сказал дядя Майкл, отворачиваясь от окна. В глазах его зажглась угроза.
— Скажите мне, что надо сделать? — спокойно спросила Габи.
Майкл засмеялся.
— Вот это характер! — сказал он. — Марк говорил мне, что вас не согнешь.
— Сейчас-то я сильно согнулась, — призналась Габи. — Но я разогнусь, придет время. Сейчас я хочу одного — чтобы эта крыса Смит не ушел от ответа, чтобы он заплатил за смерть Джо.
— А вы уверены, что это он все подстроил?
— Абсолютно, — ответила Габи, не задумавшись ни на секунду. — Держу пари, что это он убил Джо.
— Ах, вы еще и в азартные игры играете, — улыбнулся дядя Майкл, уставив на Габи палец. — Нехорошо, нехорошо, красавица!
— Больше не буду, — пообещала Габи. — Так что мы будем делать?
— Вы — ничего, — ответил дядя Майкл. — Я поспрашиваю, задам несколько невинных вопросов и послушаю, что мне ответят. А вы держите язык за зубами, никому ни слова. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось, пока я не получил ответов.
— Я тоже не хочу, — заверила его Габи и поднялась. — Спасибо вам за то, что выслушали меня. Мне некому было довериться. У меня нет близких
