День тренировки «выхода». Встали, вышли на связь, поговорили и начали готовить снаряжение. Надели всю экипировку под скафандр: белье, медицинские пояса, костюмы водяного охлаждения, заушные температурные датчики, шлемофоны. Стал входить в скафандр, смотрю — дело идет с трудом, не то что на Земле. Впечатление такое, что раздался в плечах и голова не лезет. Дело в том, что здесь я не захожу в скафандр, как на Земле, а вплываю лежа, причем отсутствие собственного веса не помогает, а, наоборот, затрудняет в него заходить, так как тебя не прижимает вниз за счет веса, и, чтобы утопить ноги, Приходится руками помогать, отжимаясь о каркас ранца. Влез с кряхтением и бухтением, освободил узел фиксации скафандра, всплыл, развернулся и по-земному встал.
Конечно, здесь ощущения в скафандре легче, чем в невесомости, имитируемой в полете на самолете ИЛ-76 или на глубине гидробассейна. Нет ни сопротивления воды, как в бассейне, ни перехода от невесомости к перегрузкам, как в самолете, где невесомость длится около 20 секунд, а затем при выходе в горизонтальный полет на тебя давит вес скафандра, около 70 кг, помноженный на перегрузку, около 2–2,5 g, и надо этот вес удерживать на своих ногах. Потом Толя вошел в скафандр и также поднялся.
В сеансе связи стали проверять герметичность скафандров, наддулись до 0,12 атмосферы, и, как во время тренировки на Земле, вдруг нештатная ситуация — давление в скафандре за 30 секунд падает на 4 деления манометра, а такая негерметичность недопустима.
Повторили контроль, то же самое. Земля предложила открыть скафандр. Открыли, оказывается, у меня в створку ранца попал ремешок от костюма водяного охлаждения. Это результат плохого контроля друг за другом во время закрытия ранца, повторили проверку герметичности скафандра, все нормально. После этого стали пробовать. как удобней расположить документацию, дотягиваться до приборов, мест крепления оборудования, отрабатывать последовательность действий. Когда стоишь в скафандре с подстыкованной бортовой колодкой, то она сковывает движение за счет мощного жгута шлангов, связывающих тебя с системой жизнедеятельности станции, а после отстыковки ее и перехода на автономную работу скафандра поворачиваться становится легче, так как уже нет связи с бортом. Бережем голову, чтобы не повредить шлем. Вокруг кожухи вентиляторов, кронштейны, болты, уголки, можно спокойно о них удариться. После тренировки осмотрели шлемы, все чисто. Опробовали термобокс с фотоаппаратам и кинокамеру, которую решили тоже взять. В общем, тренировка прошла хорошо. Вторую половину дня сушили скафандры, меняли кислородные баллоны, поглотитель СО2 и т. д. Как назло то, что нужно именно сейчас для работы, бывает, улетает, а потом через неделю, месяц неожиданно выплывает, как сегодня ключ от ПСН, ручка фотокамеры, а вот кольцо установки резкости так и не нашли, пришлось делать самим. Провели конкурс: у кого лучше получится, то и поставим. Победил Толя. Надо сказать, что законом успешной работы на борту является тщательная проверка оборудования, снаряжения и документации перед каждой запланированной работой, а в наиболее ответственных местах — и самостоятельный проигрыш всей последовательности действий.
28 ИЮЛЯ
Проспали, разбудила Земля. Завершающий день подготовки к «выходу». Последние радиограммы. Уточнили циклограмму «выхода» с точностью до минут. Открытие выходного люка в 5 час. 24 мин. утра. Закрытие — в 7 час. 23 мин., значит, 1 час. 59 мин. мы будем находиться в открытом космосе. Это больше, чем один виток вокруг Земли. Помню, во время своего первого полета на корабле «Союз-13», когда я смотрел в иллюминатор на Землю, у меня возникло огромное желание выйти в открытый космос и распластаться над Землей. Долго я шел к осуществлению своей мечты. Девять лет, из них 5 лет непосредственной подготовки в составе четырех экипажей основных экспедиций. Это сотни изнурительных часов на тренажерах, в барокамерах, самолетах, под водой, занятия в классах, на предприятиях, десятки и десятки экзаменов. Сколько волнений, переживаний, пота, как говорится седьмого, выжато за это время. И вот даже не верится, что подходит этот день. Ради него можно было выдержать годы тяжелых занятий. Сегодня подсчитали: из советских космонавтов только девять человек участвовали в операциях выхода в космос, и нам с Толей тоже выпало счастье ощутить это и выполнить такую интересную работу.
Весь день готовим бытовой отсек транспортного корабля, переходной отсек станции, собираем, проверяем и еще раз перепроверяем оборудование. В скафандры поставили новые поглотители CO2, готовим фотокамеру и кинокамеру. Дело в том, что киносъемки нет в программе, так как нет для кинокамеры специального гермобокса, как у фотоаппарата для работы в вакууме. Правда, я убежден, что с пленкой ничего не будет. Эмульсия выдержит, и не должно быть заклинивания механизма подачи пленки, что проверил в барокамере на Земле, а для сохранения теплового режима сделали чехол из теплоизоляционной ткани. Так что если съемка пройдет успешно, то получим уникальные кинокадры «выхода». Еще проблема со светофильтром.
Закрепили его на объективе по периметру обычной синей липкой лентой. Думаю, не сорвет ли ее внутренним давлением между объективом и фильтром, и сделал на ленте насечки для выравнивания давления. Интересно, что будет с липкой лентой. Это тоже эксперимент.
Разговаривая с Толей о работе в открытом космосе, подумали, какова же динамика движения при отходе от станции на фале. Решили в станции все это промоделировать. Я взял фал, Привязал к комбинезону, оттолкнулся от стенки и плавно поплыл вдоль отсека.
Когда отошел на длину фала, то за счет его натяжения получил обратный ход и стал медленно вращаться. Остановить вращение я не мог, тогда попросил Толю, другой конец был у него, поддернуть фал. После этого вращение прекратилось и медленно появилось вращение в другой плоскости, то есть получается, что легкими подсечками за фал можно изменять направление вращения и гасить его.
Затем Толя стал подтягивать меня к себе фалом. Казалось, я должен был плыть к нему по прямой, а меня отнесло и положило на борт, это самое неприятное, так как в реальных условиях можно наплыть на солнечную батарею антенны и зацепиться. Повторили все сначала. Теперь я попросил его выбрать только слабину фала и не тянуть к себе, а сам задавал ускорение вдоль него, слегка подтягиваясь за фал. Так дело пошло лучше. Я стал двигаться направленно, в общем, наши исследования показали, что отходить от станции на фале неоправданно опасно, когда ты не имеешь возможности управлять положением своего тела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
