переварить слова отца.
Он покачал головой:
— Я не иду и не могу идти, ни в какое сравнение с тобой, родная.
И…все. Я потеряла голову, рассудок. Мне уже было не интересно, что там происходит около нас, я забыла обо всех страхах и проблемах. Остались я и он.
Но не на долго. Потому что дальше, я узнала еще об одной детали:
— Итак мы все собрались здесь, чтобы сочетать браком молодых, короновать их и провести испытания. Одежда на них после испытания покажет, кто есть кто, на самом деле.
Так, а это что еще?!
— Да начнётся обряд!
Блин, ну и во что я снова вляпалась?!
— Можешь открывать глаза, все хорошо — сказал мне Роб, держа меня за руку.
Я бы так не сказала, ибо когда я действительно, открыла глаза, свет ослепил. Вот реально, больно стало физически!
— Милана, все хорошо. К нему нужно привыкнуть. Глаза, в любом случае, нужно открыть, родная. С закрытыми мы испытания не пройдем.
Я глубоко вздохнула и проморгалась. Получилось не сразу, но получилось.
Когда я все-таки смогла вернуть себе зрение, я увидела…
— Исотемия?! — изумилась я.
Богиня предстала перед нами в своём истинном обличье. Вот народ обрадовался бы…если бы был тут…
Мы очутились в какой-то комнате с белым полом и синими стенами. Выглядит это странно. Но зато, я поняла, что испытания начались.
— Ага! Приветики! Ну что, обряд проходить будем? — с веселым предвкушением спросила Ис.
— Что ты здесь делаешь?
— Здрасьти, я же тебе говорила, что я принимаю клятвы. Особенно, это касается истинных пар. Так что, мое нахождение здесь — вполне логично.
Хорошо, ладно, но…
— А ты почему мне ничего не рассказывала?! Сложно было про эти испытания рассказать? Я сомневаюсь, что ты обещала или клялась кому-то не рассказывать об испытаниях.
— Нет, конечно, не обещала. Ну и в конце концов, ты может и особенная, но не настолько, чтобы нарушать традицию запугивания невесты перед свадьбой!
Замечательно. Как мило.
— Ну так что, ты готова?
— Да — обреченно вздохнула я.
Будто у меня есть выбор!
— Тогда начинаем. Подходите к чашам.
Чуть поодаль от богини, находились чаши на небольшом возвышении. При том, было их три. Две небольшие чаши находились над одной большой и были соединены между собой.
В руках у Ис нож.
Кажется, я примерно представляю, что сейчас будет происходить…не зря читала семейную книгу Районов.
В ней говорилось о том, что у всех членов семьи есть доступ к чему-то особенному, и это что-то, можно разблокировать с помощью крови.
Вот видимо, нож не просто так здесь…
— Так молодые, проходим, проходим и становимся напротив друг друга. Милан, ты чего побледнела?
— Издеваешься? — спросила я.
— Не-е-е-ет — нагло соврала богиня.
— Издеваешься — сделала закономерный вывод я.
Мы с Робертом встали на свои места, и тут, снизошли до объяснений. Для меня естественно.
— Сейчас я порежу ладонь каждого из вас. Кровь, которая выступит, должна капать в чашу, рядом с вами, потом, мы объединим ее в одну чашу и скрепим вас кровной силой.
— А сразу в одну чашу нельзя? Зачем вся эта конструкция? — удивилась я.
— Когда кровь будет в разных чашах, я буду ее "прочитывать" чтобы правильно подобрать наряды. Опережая твой вопрос, одежды всегда состоят из двух оттенков. Первый — это характер, то есть изначальная кровь, второй цвет говорит о том, какими правителями вы будете. Фасон — это ваше отношение друг к другу. Вообще, каждый раз, это загадка для всех, и даже для меня, но не в этом году.
— Почему? — удивился уже Роб.
— Потому, что вы истинная пара. Мне очень интересно посмотреть на цвета, так что, давайте не будем медлить?
И она подошла к Роберту. Тот безропотно протянул свою ладонь и лицо у него было при этом…счастливое… странный человек, ему ладонь сейчас резать будут, а он улыбается.
— Это потому, что я очень рад, что мы сейчас здесь, что со мной именно ты. А то, что мне сейчас порежут ладонь — незначительно.
После чего Исотемия полоснула его по ладони ножом и кровь хлынула в чашу. Но Роб лишь поморщился.
Теперь моя очередь.
— Готова?
— Да — без лишних слов и вопросов сказала я.
Раз Роберт на это пошел, то почему бы мне не довериться ему?
Было больно, как Роберт умудрился лишь поморщится — непонятно. Мои ноги подкосились, но я на удивление устояла. И даже сама ладонь над чашей держала.
Но видя свою кровавую ладонь, я испытала такую панику, которая захватила меня с головой. Только бы не упасть, только бы не упасть…
— Ты большая молодец! Большинство в обмороки падают и их ловить приходится, а ты даже стоишь сама. Испытание, определённо, начинает нравится мне, все больше — где-то будто вдалеке, я слышала голос Ис.
Я на это решила просто промолчать. Ибо мне вообще не нравилось происходящее. Да и будем честны, какой из меня сейчас собеседник? Никакущий.
Исотемия в это время, подошла к каждой из наших чаш и внимательно приглядывалась к ним, что-то нашептывая. Внезапно произошла вспышка и на дне каждой чаши появилось отверстие, из которого кровь тонкой струйкой стекла в большую чашу.
— Так, ну теперь самое интересное, подойдите ближе и возьмитесь за руки. Над чашей, вокруг нее, не важно. Главное прикосновение.
Роберт протянул мне руки, и я схватилась за них как за опору. Хорошо, что у нас, хотя бы по одной здоровой руке есть. Так немного проще стоять. Хоть и больно до жути.
— Роберт, готов ли ты к испытаниям, ради любви, государства и ради Миланы?
— Готов.
Подождите…
— А разве испытания заключались не в том, что нам порежут ладони? — спросила я, наивно полагая, что мне сейчас скажут, что это шутка и мы вернемся в реальность.
Как бы не так.
— Что? Нет, конечно. Это ритуал, а не испытания. Милана, ты готова к испытаниям ради любви, государства и Роберта?
— Да, а…
Внезапно все померкло. Но я, наверное, ненормальная невеста, раз не испытывала страха. В данный момент, я испытывала лишь раздражение оттого, что мне снова ничего не сказали. Ну как так можно?!
Однако, для выхода моих эмоций, уже не осталось времени, потому что картинки быстро сменялись передо мной. В итоге, я стояла в узком белом коридоре, вдоль которого, располагались двери с номерами. Первая дверь, была совсем маленькая, для ребёнка, а не для взрослого, последняя дверь была больше, чем все стандартные двери, и в отличие от всех остальных, она была не деревянной, а стальной, хотя
