обычно он лишь коротко меня целует.
— Я не боюсь. И… тоже люблю.
Провожу пальцами по его плечам.
— И я больше никогда не позволю, чтобы между нами случилось плохое.
О, вот его накрыло.
— Кирилл, все в порядке. Я тебе верю.
Он откатывается и тут же прижимает меня к себе.
— Больше никогда не отпущу.
Целую его в шею.
— Не отпускай.
Одним из моих правильных решений было поставить не большую ванну, а еще душ. Теперь мы можем вместе ворваться под теплые струи. Подарить друг другу еще немного ласки. Или даже добрать удовлетворения. А еще сэкономить время двух занятых людей с ребенком.
Дашулик уже хорошо спит ночью, почти не просыпается. Из ванной мы возвращаемся к ней в спальню. На широкую кровать. Ее я тоже очень правильно купила.
Нет, не думаю, что мы будем жить здесь всегда. Да я вообще стараюсь не бежать мыслями вперед паровоза. Главное, сегодняшний день. В котором я счастлива. И ночи тоже. Как сейчас.
— Папа!
Мы оба вздрагиваем от визга. Успели задремать.
— Тебя зовут, Керн. Ты и вставай, — ворчу.
Мужчина кряхтит.
— Это все-таки ты ее научила.
Все же встает. Мне нравится, что он искренен. Не пытается как-то выслужиться, показать себя идеальным отцом. При этом видно, что Даша все больше проникает в его сердце. Стоит дочке позвать папу, улыбнуться — он тут же к ней тянется.
Сейчас в прямом смысле вытянул ее из кроватки и положил с нами.
— Вот к этому точно не надо приучать, — зеваю.
— Я один раз. Сам соскучился.
Вздыхаю.
— Бывай чаще дома. Потом ее не уложишь к себе.
— Ладно, посижу возле, — сдается он моему опыту и возвращает мелкую в кроватку.
— Только не рухни там, а то опять разбудишь, — хихикаю.
Кирилл
Всегда думал, быть хорошим отцом трудно. Сейчас могу сказать даже больше — любым отцом быть не слишком-то легко. Если ты, конечно, реально возишься с ребенком, а не просто обеспечиваешь его. Хотя для кого-то и прокормить ораву малышей — нелегкая задача.
У меня хотя бы с этим трудностей нет. Я успел встать на ноги.
Оля, слава богу, приняла тот факт, что не надо скромничать. Для себя ничего не просит, тут ситуация не поменяется никогда. Она привыкла рассчитывать только на себя. Но если дело касается комфорта Дашки, говорит прямо — чего им не хватает.
Единственное, от чего отказалась — услуги няни. Ее мать твердо дала понять, что хоть у внучки теперь не бедный отец, сидеть она с ней не перестанет. А Оле вроде и жалко маму, но и доверять такую малышку чужим она не хочет. Остается мне время от времени разгружать будущую тещу. Тут снова в помощь уже отлаженный бизнес. Хм, такое чувство, что я не избегал детей все эти годы, а готовился к ним.
Страха внутри больше нет. Не знаю, сработал шок от всей ситуации или любовь Ольги меня так поддерживает. Но я не боюсь не справиться с отцовством. Например, сейчас еду с нового строительного объекта сразу домой. Получу ЦУ от бабушки и сменю ее до прихода Оли.
О месте нашего проживания мы больше не говорили. У меня на этот счет есть мысли. Но они довольно глобальные, чтобы рассказать о них за чаем. Лучше вообще показать… Надеюсь, это случится в ближайшие недели.
Пока поднимаюсь в чистом, но маленьком лифте новостройки. Звоню в дверь, чтобы не смущать мать Оли. Хотя… открывает она как раз взволнованно.
— Кирилл! Вот и ты, привет. А тут… Рома в гости заскочил. Я до Оли не могла дозвониться.
Мать Ольги восприняла меня хорошо. Даже не просто из благодарности за помощь ее мужу. Я чувствую, родители искренне ничего не имеют против меня. Но начерта она впустила анестезиолога?! И главное — зачем он приперся?
Мою руки, потому что малышка наверняка на них захочет. Потом уже иду в гостиную. Молодой врач сидит за столом, улыбается.
— Добрый день!
— Здравствуйте.
Даша ловит мой взгляд. Подхожу, беру ее.
— Ну как ты тут, Дарья Кирилловна?
Поднимаю ее выше, щекочу носом пузико. Дочка заливисто смеется. А ее бабушка начинает тараторить.
— Рома завез документы по пациенткам для Оленьки. У него скоро самолет, летит в отпуск. Они уже не встретятся в медцентре.
Мать Ольги несколько наивна. А еще явно испугана. Думает, я сейчас устрою сцену ревности? Или есть тут еще что-то…
— Спасибо за одолжение, — спокойно говорю парню, — может быть, компенсировать бензин или такси?
С его смазливого лица пропадает улыбка.
— Ничего не нужно. Только рад помочь коллеге и другу, — выплевывает он.
Целую дочку в щеку. Передаю бабушке.
— Тогда могу вас проводить.
Никакой дружбы между ним и Олей нет. Может, было какое приятельство, но оно уже переросло в попытки ухаживать с его стороны. Ей это было не нужно еще до меня. Так что выставить его, считаю, мое право.
Честно, не знаю, что чувствовал бы, будь они реальными друзьями. И думать про это не хочу.
— Проводите.
Он косится на Дашку. А ответ внезапный!
— Прошу.
Киваю на выход. Мы оба накидываем верхнюю одежду. Рома берет что-то типа сумки через плечо. Выходим на площадку к лифтам.
Начать разговор не позволяет парочка соседей. Они заваливают с нами в лифт и спорят, в этом или в прошлом году дама покупала себе сапоги. Женщина убеждает крупного спутника жизни, что обувь уже буквально разваливается. Мы молчим. Роман уставился на новенькие ботинки спорщицы.
Только на улице можем говорить с глазу на глаз. Мне хочется для начала выяснить правду.
— Документы были предлогом?
Роман засовывает ладони в карманы черной куртки. Но бежать не собирается. Впрочем, я его убивать не намерен.
— Карты я мог передать с курьером клиники, — доктор не врет, — хотел поговорить с матерью Ольги.
Вот как!
— О чем?
— О вас с ней.
Он, конечно, имеет в виду меня и саму Олю. Хм, удивляет такая откровенность.
— А поконкретнее?
Роман все же делает шаг назад. Но после решительно поднимает голову. Смотрит в упор.
— Куда вы ее втягиваете? Хотите отмыть через нее деньги? Подставить?
Чего не ожидал, того не ожидал.
— В смысле? Ты что несешь?!
Да я бы порвал любого, кто причинит вред этой женщине.
— Допустим, вы — биологический отец Даши, — с расстановкой начинает доктор, — и что дальше? Почему именно проект? Не верю, что вы не нашли бы другого консультанта. Оля долго была одна, ей пришлось тяжело. Где вы были все это время? А теперь возникли, въехали к ним, тянете ее
