Читаем без скачивания Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Ольга Опалева

Петрович поправил непослушные после бани волосы.

– С бухгалтерией у нее хорошо пошло. Она еще как на курсы пошла, оказалось, что схватывает все быстро. Потом с год, наверное, в какой-то фирме, в городе, проработала – народ нахвалиться не мог, как она дело вела. А потом мать ее, дочка моя, заболела. Решила внучка сюда перебираться, чтобы поближе к матери быть. Вот Марья, бухгалтер-то прежний, – помнишь небось ее – девчонку на рудник порекомендовала. Сама-то замуж вышла, уезжать собралась. Отговаривал я внучку, да куда там – матери на лечение-то страсть сколько денег понадобилось. А тут Пеньков этот еще и сам к нам пришел. Знаю, говорит, деньги вам нужны, а мне такой бухгалтер нужен. Уговори, мол, девку, Петрович, а я ей вдвое против Марьиного платить буду. Это теперь-то оно понятно, почему вдвое…

Петрович замолчал.

– Почему? – не выдержал Русанов.

– Да ить ему не столько бухгалтер нужен, сколько он все меня пытается на свою сторону переманить. Консультации ему нужны. Подкатывал, потом еще пару раз, да я отказал. Ищут сейчас, что бы еще разрыть. Вот оно как получается. И ведь казалось бы: на что я ему сдался? Так нет. Каждому олуху нужно, чтобы порядочные люди с ним общались. Иначе он жить не может. И ведь знает, что все равно уважать не будут, ан нет. Ему надо, чтобы его по головке гладили, говорили – хороший, мол, мальчик. Признавали бы, значит… Так вот отговаривал я Машутку, а она одно знай твердит: матери деньги нужны. Рак у матери оказался. Похоронили недавно.

Опять долго молчали.

– Короче, забирать ее оттуда надо, – сказал дед через какое-то время. – Не дело это все…

– Петрович, а сам-то небось по руднику скучаешь, сознайся?

– А то не скучаю! Я ж ему всю жизнь отдал. Руки уже стосковались. Беру иногда кайло, иду на прогулку в сопки. Вон видишь, какую коллекцию насобирал. – Старик кивнул в сторону полки в комнате, на которой лежали образцы камня самых разнообразных форм и расцветок. – Ты пей чай-то. Я тебе потом камни покажу, ладно? А то сейчас Машутка моя появится. Смена-то уже, поди, кончилась. С ней поговоришь – может, она что дельное тебе скажет…

4

У калитки послышался шум шагов, и вскоре в комнату вбежала Маша. Петрович управлялся за столом как настоящая хозяйка – не прошло и нескольких минут, как перед девушкой уже стояли тарелки с едой. Чувствовалось, что он души во внучке не чает. С любовью глядя, как она ест, Петрович начал рассказывать ей о цели приезда Русанова.

– Помочь человеку надо, Машуня. Кто ж лучше тебя знает, что там у вас происходит.

– Фирма «Самоцветы»? – переспросила Маша, отставляя от себя тарелку и давая деду понять, что наелась. – Нет. По документам такая фирма у нас точно не проходит. Последние два года действительно несколько фирм с московскими адресами закупали партии изумрудов. Вот, например, месяца полтора назад ушла в Москву достаточно большая партия… Но… – Чувствовалось, что Маша пытается подобрать точные слова.

– Но что? – не выдержал Русанов.

– Все эти фирмы – наши старые партнеры. Они понемногу заказывали нам камни и пять, и десять лет назад. Но возникло за это время и несколько новых покупателей. Это, конечно, все отражено во всех документах, с отчетностью тут все в порядке, но если честно, у меня лично сомнений не вызывает только одна из этих фирм, потому что у меня на глазах приезжал к нам полгода назад молодой человек, официально вел переговоры, закупил партию камней, тут же оплатил все по безналичному расчету, словом, все, как положено…

– А почему только он не вызвал у вас сомнений, Маша? – заинтересовался Русанов.

– Так он не к директору пришел. То есть к директору, конечно, но как бы это сказать… он приехал просто как в фирму…

Она посмотрела на Русанова.

– Понимаете, это вообще редкость… Правда, у этого молодого человека заказ был единичный. Какая-то там ювелирная фирма… А остальные ездят только напрямую к директору, как они там с ним расплачиваются – только он знает. Понимаете? – снова пытливо посмотрела она на гостя. – По документам одно, а на самом деле совсем другое. Такое у меня подозрение, что вся наша бухгалтерия, только чтобы в случае ревизии оправдаться: мол, рудник наш слабый, загибается, продаем понемногу, а особенного нет ничего. А камни уходят.

– А что на самом деле, есть что-то особенное?

– Понимаете, – тихо ответила Маша, – через меня это особенное не проходит. Через меня идут рядовые камни, мелочь. Не зря же тех денег, которые официально по сделкам проходят, еле хватает на то, чтобы рудник содержать да людям зарплату платить. Но вот что бы вы подумали, если б узнали, что приехал человек, заключил плохонькую сделку для своей фирмы, а потом, когда уже все оформлено, заглянул зачем-то к директору. А на следующий день обнаруживается, что директор от этого человека неплохую сумму получил. За что получил, почему – об этом, естественно, никто не говорит. Но ведь все же видят. Поселок-то у нас маленький.

– То есть вы хотите сказать, часть неучтенных камней идет непосредственно директору, который их и продает, так сказать, на свой карман? – уточнил Русанов.

Маша замялась.

– Да ты говори, не бойся. Парень верный, не подведет. Глядишь, еще поможет чем, – подбодрил ее дед.

– Подруга у меня есть, Галя, – неуверенно, словно все еще сомневаясь, стоит ли, продолжила девушка. – Сменный мастер она. Это как приемщица – камни оценивает, учитывает. Так он ее один раз знаете как подставил! Директор я имею в виду. Прихлебатель у него есть, Мишка. Он ей камни подбросил, а директор перехватил ее и говорит: у тебя камни неучтенные, ты украсть хотела. И могла бы ведь доказать, что ее подставили, но побоялась, говорит, он ее сдал бы как воровку. Он с нашей милицией на вась-вась. Ну вот, а теперь он заставляет ее самые крупные камни откладывать и ему отдавать. Без расписки, без всего – просто как неучтенные.

– Маша, – Русанов достал из кармана пиджака сложенный лист бумаги, – здесь список дочерних предприятий фирмы «Самоцветы». Посмотрите, не встречалась ли вам какая-то из этих фирм по документации?

Маша развернула бумагу, внимательно изучила список, сказала:

– Первые три – наши постоянные клиенты. Закупают продукцию по очереди, регулярно, раз в три месяца, но небольшими партиями. Потом, если не ошибаюсь, вот эта. – Она показала Русанову название. – Но она встречалась только один раз.

– А они, вот эти фирмы, с директором наличными расплачиваются?

– Да. Под расписку. Расписки у него в кабинете хранятся. Я случайно разговор подслушала, потом неделю боялась, думала, если меня кто заметил – плохо мое дело. Вроде, слава богу, не заметили.

– Надо же! А мне ничего не сказала, – встревоженно подал голос Петрович. – Смотри, Машка!

– Де не хотела я тебя понапрасну волновать, дед!

– Ничего себе понапрасну! А если бы с тобой случилось что?

Русанов неожиданно принял решение.

– Допустим, я сейчас вернусь в Москву, выбью через столицу санкцию прокурора на обыск кабинета вашего директора. Если в процессе обыска вскроются неучтенные камни, кого директор заподозрит первым? – спросил он.

– Галю! – испуганно всплеснула руками Маша.

– Пожалуй, – сказал Русанов. – А если потом еще вскроется история с «Самоцветами» и их подставными фирмами… Ведь понятно, что названия фирм партнеров могут на руднике знать только три человека: директор, его заместитель и бухгалтер.

– Что ты имеешь в виду? – нахохлился старик.

– Ты хочешь, чтобы гад получил по заслугам, Петрович? Так вот, я готов забрать в Москву и Машу, и Галю, лишь бы они дали показания. Я готов найти им работу, квартиру, все, что хотите, если Маша и ее подруга согласятся. Да даже если не согласятся. Если они останутся здесь, при дальнейшем развитии этого дела все может очень плохо для них обернуться.

Маша изумленно смотрела на него.

– Что, вот прямо так все бросить и уехать? Ну выдаете! А еще дед говорит, что вы из ФСБ!

– Не просто все бросить и уехать, а все бросить прямо сейчас, уехать в город завтра утром, а улететь днем. И отсутствовать, пока здесь будет проводиться операция.

– Ну вы даете! – еще раз сказала Маша, возмущенно покрутив при этом головой.

– Я не ФСБ, Маша. Я – налоговая полиция. Надеюсь, уже слышали про такую? Но я, к сожалению, защитить вас не смогу. И никто вас не защитит, даже и ФСБ. А бороться с жульем все равно надо! Иначе нам, честным людям, в этой стране вообще жизни не будет!

– Нет, это невозможно, – решительно покачала головой Маша. – Я имею в виду – все вот так бросить и уехать.

– Послушай, внучка, – вступил молчавший до сих пор дед, – а ведь он дело говорит, москвич-то. За мной ухаживать пока не надо, а если надо будет – у нас, у старых горняков, связи крепкие. Меня друзья не оставят. А вот то, что этот ваш Пеньков ко мне со всех боков подбирается, – это факт. Со всех сторон подбирается, а не сообразит пока, что, если он пригрозит тебя на шахте запереть, ночью например, так я все его условия выполню. Так что ты у меня самое слабое место. Я считаю, надо ехать, если Димитрий, гость наш, насчет жилья и работы не обманывает. А утрясется все – вернешься. Неуж тебя снова на рудник-то не возьмут? А не возьмут – снова в Свердловск подашься… Или как он теперь – в Екатеринбург…