— Мы говорили о смерти Луки, — выдавила я.
— И это тебя так подкосило?
Я посмотрела невидящим взглядом.
— А ты считаешь, это недостаточный повод? — криво усмехнулась. — Когда ты пытаешься забыть худшее, что случилось в твоей жизни, и не можешь? Когда постоянно изнутри грызешь себя? Когда приходит человек, который убил того, кого ты любил, и спокойно рассказывает тебе о том, как все произошло?!
Наверное, у меня началась истерика, которая позволила не продолжать. Не говорить о том, какие сомнения поселил во мне этот человек, кого своими словами поставил под удар. Что если это окажется правдой, то я, значит, в полушаге от того, что моя жизнь разлетится к чертям. Снова. Только склеивать себя по кускам уже не будет никакой необходимости.
— Можно я пройдусь? — спросила, когда мы остановились у ворот во двор. Андрей посмотрел с сомнением. Уверена, за мной по пятам будут топать ребята, так что сомнения здесь ни к чему.
— Хорошо, — кивнул он, я тоже кивнула в ответ, отщелкнув ремень, вылезла из машины и пошла куда глаза глядят.
Глава 26
Не хотела ни о чем думать, словно мысленный вакуум наступил, а может, я сама блок поставила? В себя пришла возле торгового центра, к людям не хотелось, я обогнула его по периметру, пошла дальше по улице. Тормознула возле Советской. Как я тут оказалась?
Посмотрела на нее: в домах горел свет, одинокий фонарь посередине освещал часть пространства, остальное тонуло в темноте. Кто-то громко засмеялся, я обхватила себя за плечи, смех показался дьявольским. Поколебавшись, прошла ко второму дому. Квартира два располагалась на первом этаже, домофона не было. Как и звонка у двери. Я постучала.
Наверное, сама не отдавала себе отчет, что делаю, не опасно ли это. Страх, как и другие чувства, притупились. Дверь мне открыл невысокий мужчина с пузиком, белая майка с масляным пятном, лысая макушка обрамлена рядом кудрявых темных волос с проседью. За ним маячил мальчишка лет семи, выглянул и сразу спрятался.
— Вам кого? — спросил мужчина.
— Мне нужен Леонид Филатов.
Мужчина сразу приосанился, а я подумала: вот в таком наряде и с прической, я, наверное, совсем тут неуместно выгляжу.
— Я Филатов.
— Лень, кто там? — появилась блондинка, немного располневшая, но с неплохой фигурой, им обоим было около сорока. Она вытирала руки кухонным полотенцем, на меня посмотрела с недоумением.
— У вас ведь есть бордовая девятка, — я назвала номер, тут они оба заволновались.
— Ну есть… Но она того, в работе.
— В какой работе? — нахмурилась я.
— Да что происходит? — всплеснула руками женщина. — Заходите. Я тебе говорила, не оставляй там машину, а ты…
— Давайте по порядку, — я прикрыла за собой дверь, стянула туфли, аккуратно прошла в небольшую уютную комнату, которую мне указали.
— Дело в том, что ваша машина некоторое время по ночам находилась в одном районе, — сказала им, — это вызвало интерес у полиции, возникло подозрение, что наркотиками торгуют.
— Господи, — женщина приложила ладони к щекам. — Это не он! Да машина стоит на работе, это все знают, легко проверить! Если кто ее брал по ночам, то это не Леня!
— Да погоди ты, — буркнул муж, — надо же нормально объяснить. Машина есть, — кивнул мне, — та самая девятка. Старенькая она, мы на другой ездим, а эту я на работе оставил, вроде как в аренду. Они мне платят раз в месяц, а сами пользуются ей, если перевезти что надо со склада.
— А вы там кем трудитесь?
— Кладовщиком. Там территория большая, машину есть, где оставить, проблем нет. Опять же, охрана ночью, вот я и не переживал… А выходит, кто-то на ней по ночам уезжал, что ли?
— Охранник поди кому-нибудь отдавал, — выдала жена, — Славка, иди отсюда, уши не грей, — прикрикнула на пацана, сунувшегося в комнату, он быстро спрятался за углом. — Больше некому. Сам-то на смене, вот поди и давал машину, себе в карман клал денежки. А нам теперь расхлебывай.
Я устало потерла лицо руками. Версия подходящая. Только ведь если охранник давал кому-то машину, значит, знал этого человека? Тоже ниточка, будем тянуть дальше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Много там охраны? — задала я вопрос.
— Нет, — мотнул головой Леонид, — там забор, опять же склад закрыт. Посменно работали два человека, один уволился с месяц назад, так Семеныч, второй, привел своего приятеля туда.
— Возраст?
— Оба в годах, лет за шестьдесят. Проку от них, конечно, если что… Ну ментов вызвать могут. А до этого молодой парнишка был, лет двадцать пять-двадцать семь, но тоже бестолковый, худой такой, лицо интеллигентное, красавчик весь из себя, такой точно бы в драку не полез.
Сердце екнуло, подходит ведь под описание!
— Его данные знаете?
— Нет. Откуда? Ну офисные, наверное, знают. Детдомовский он, это мне Семеныч говорил, и имя такое чудное: Мирон. А фамилию не вспомню. Но если надо, могу и узнать.
Я сидела истуканом, растерянно моргая, губы пересохли. Мужчина еще что-то говорил, а я не слышала. Бывают такие совпадения? Нет, не бывает.
— Вы на складе работаете, который на Могилева? — перебила его. Он кивнул. — А телефон этого Семеныча достать сможете?
— А чего доставать, он у меня есть, — мужчина суетливо посеменил в другую комнату, вернулся с очками и смартфоном, долго возился, я смотрела куда-то в пол.
— Спросите его о машине, только без подробностей.
Леонид кивнул, я сидела в прострации, прислушиваясь к разговору.
— Здорово, Семеныч. Тут дело такое… Донесли, что видели машину мою ночью в городе. Вот я и озадачился, как такое может быть, коли она стоит на складе?.. Ты мне не юли, Семеныч, информация достоверная. Мне что, к начальству идти?.. Так-то лучше… — он выслушал собеседника. — Совсем ты офонарел, Семеныч? Ты ведь его знать не знаешь! А если бы он угнал тачку мою? Или того хуже, наркотики бы в ней перевозил?! Работа… Работа может быть разная. Слушай, Семеныч, если еще раз… Ладно, нечего тут… Завтра поговорим.
Он повесил трубку и отбросил телефон в сторону.
— Ну чего там? — спросила жена.
— Да вот старый лис! Действительно, отдавал машину. Мирону этому как раз! Тот уволился, какую-то шабашку нашел ночную, сказал, нужна машина, он Семенычу отстегивал, а тот глаза закрывал на это. Вот старый прохвост!
— И что делать теперь?
— Ничего. Посмотрим. Семеныч сказал, Мирон уже недели две как закончил шабашку, больше не объявлялся. Может, и ничего? — мужчина посмотрел на меня, я только пожала плечами.
— Думаю, ничего, — сказала в итоге, вставая. — Следите лучше за машиной.
Я пошла к выходу, уже обулась, когда женщина додумалась спросить:
— А вы собственно, кто?
Я посмотрела тупым взглядом. Нашлась не сразу.
— Подрезала меня эта машина, — ляпнула в итоге, — ночью на районе. Спасибо за помощь.
Вышла из дома, быстрым шагом прошла к торговому центру, обхватив себя за плечи. Тут было людно, потолкавшись среди толпы, я устроилась в кофейне за маленьким столиком в углу. Нужно было как-то собраться с мыслями, получалось плохо. То и дело звенел колокольчик над входной дверью, я бросала в ту сторону взгляды, подспудно ожидая увидеть Андрея. Но он не шел. И не придет.
Если он считает, что я могу вывести его к компромату, лучше не высовываться. Подождать, пока я переварю полученную от Жильцова информацию и, возможно, начну действовать. Я усмехнулась, проведя пальцем по ободку уже пустой чашки, собирая на кожу остатки кофе с краев. Потерла пальцы друг об друга. Андрей не учел одного: я больше не та девчонка, которую штормило из стороны в сторону, которая не умела сдерживать своих эмоций, действовала импульсивно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И даже если бы у меня действительно что-то было, я бы не побежала сейчас за этими бумагами. Но у меня ничего для него нет, совсем ничего. А это значит, что он скоро поймет: я ему не нужна — и все закончится.
Из кофейни я вышла в половине одиннадцатого. Маршрутки в такое время ходят редко, я просто двинула в нужном направлении. Шла минут двадцать, прежде чем мимо проехала моя, тормознула, села к окну в конце пустого салона, прижалась лбом к стеклу. Я боялась идти туда, боялась, и не могла откладывать. Слишком больно, лучше сразу, чем жить в ожидании, надеясь, что обойдется. Не обойдется. Никогда не обходилось, с чего бы вдруг сейчас, правда?
