закатывает глаза, но улыбается моему беспокойству. — Я не могу спрятаться. Совсем наоборот — когда они ищут слабость, именно тогда ты должен показать силу. Я не хочу большего, вот почему я так долго пытался сосуществовать с Кастелланос, но ты не можешь просто взять и отказаться. На данный момент речь идет скорее о сохранении того, что у меня уже есть. Но этот жадный ублюдок делает это невозможным. Я до сих пор не знаю, кто у меня сливает информацию. Прямо сейчас есть о чем беспокоиться.
Я откладываю мороженое в сторону и поднимаюсь с дивана, становясь на колени позади него, чтобы погладить его плечи. — Ну, я не знаю, как помочь, но если ты вспомнишь, что я могу что- то сделать, дай мне знать.
— Ты просто продолжай делать то, что делаешь, — говорит он. — Ты — единственная часть моей жизни, на которую у меня нет жалоб прямо сейчас.
— Ура! Говорю я, наклоняясь и целуя его в щеку. — Это делает меня счастливой.
Он ловит мою голову, поворачиваясь, чтобы поцеловать меня еще дольше.
Когда я отстраняюсь, я снова начинаю массировать ему плечо. — В любом случае, так что насчет этого парня, Кастелланоса? Почему ты просто не можешь попросить кого- нибудь убрать его, если проблема в нем?
— Ну, я могу, и мне, вероятно, придется это сделать. Проблема в том, что он глава семьи, и если я таким образом выступлю против них, это приведет к войне, которой никто из нас не хотел. И я проигрываю эту войну, как только начинаю ее, потому что если я проиграю — ну, это само собой разумеется, и если я выиграю, я получу контроль над территорией, которая меня не интересует. Я не беру это под контроль, это сделает кто- то другой, кто- то, кого я не могу контролировать, а потом в будущем у меня возникнет точно такая же проблема. Я хочу мира, а этого трудно достичь в нашем бизнесе.
— Да, я это вижу. Жаль, что у меня нет ничего большего, что я могла бы предложить. Это действительно звучит как реальная проблема, и опасная проблема. — Могу я спросить тебя кое о чем, не имеющем отношения к делу?
— Да.
— Что случилось с твоим отцом? Очевидно, что его больше нет, но я забрела наверх, когда мы жили в доме для прислуги, и, ну, твой отец, очевидно, там.
— Да, ублюдок не умрет.
Мои брови поднимаются, но я продолжаю массировать его плечи. — Значит, вы близки? Беспечно спрашиваю я.
— Он ублюдок. Я упомянул о нем — о твоем ожерелье.
— Да, я помню. Хотя у меня есть сокращенная версия. Ты сказал, что рассказал об этом Бет, когда отдавал ей ожерелье. Я просто вроде как поняла версию 'не предавай меня, есть история, возьми это ожерелье, давай займемся сексом'. Которая, не жалуюсь, но…-
Он откидывается назад и улыбается мне. — Это прямая цитата?
— Дословно.
Он вздыхает, но продолжает откидываться назад, глядя на меня. — Это темная история.
— Я возьму с собой фонарик.
Он берет меня за руку и обводит вокруг дивана, сажая к себе на колени и прижимая к себе. — Мой отец тоже Матео, но все зовут его Мэтт. В любом случае, он не хотел заниматься бизнесом. В этом отношении он был больше похож на Винса. Он пытался оставить прежнюю жизнь позади, а это не то, что можно просто взять и сделать, особенно если ты старший сын последнего босса и тебе суждено все взять в свои руки. Он все равно сбежал. Они нашли его. Эта девушка, Белль, была замешана в этом — я думаю, она была простой официанткой. Он пытался угнать ее машину, а она не хотела выходить, так что в итоге она оказалась замешанной в этом. Я всегда слышал, что тогда он ей немного нравился, кто знает, правда ли это? Несмотря на это, она этого не сделала, когда застряла с ним. Семья объединила их, связала с ним свою жизнь. В итоге они поженились. Моего отца это устраивало, а ее — нет. Вместо того, чтобы привыкнуть к нему, она активно отвергала его. Стало плохо.
— Похоже на то.
— Наша пекарня, которой управляет Франческа, она начала работать там, просто чтобы сбежать от него. Там был мужчина- пекарь…
— О- о- о.
Он кивает. — У них был роман. Она забеременела. Мой отец пытался убить ее, но вмешалась его сестра. Она была газетчиком, изготавливала поддельные документы и все такое, поэтому помогла Белль сбежать с моей старшей сестрой и этим пекарем. К тому моменту моя мама уже была у него на крючке. Он начал пытаться наказать Белль неверностью — что было плохой стратегией, поскольку она не хотела иметь с ним ничего общего, но, я думаю, за усилия. Так что они с моей мамой сошлись, и он годами мучил ее, пока она не покончила с собой, чтобы сбежать от него.
— Господи. Здесь так темно.
— Еще не все, — говорит он, слегка обнимая меня. — Итак, спустя годы после смерти моей мамы его ребята наконец нашли Белль.
— Опять — О- о- о.
— Да. Моя сестра Лучиана была в школе. Мой отец прислал за ней машину, поэтому она не поехала домой. Он убил всех остальных — Белль, пекаря, их близнецов. Это было… Тяжело вздыхая, он говорит: — Я в свое время натворил немало дерьма, но мой отец черпает жизненную силу в страданиях тех, кто его окружает.
— О боже мой, — говорю я, и у меня сводит живот от нарисованной им сцены.
— Я не говорю, что не был бы мстителен в подобной ситуации, но… Я угощаю тебя ночным мороженым и прогулками по магазинам.
Я откидываюсь назад, чтобы взглянуть на него. — Ты определенно не делаешь меня несчастной. Я добавлю это в другую открытку для тебя. Чувак, я так свободена с — О Боже, в тот первый раз я сказала, что не покончу с собой, чтобы сбежать от тебя, не так ли? Я помню, как повернулась и в ужасе уставилась на него. — Я не знала о твоей маме. Это была ужасная шутка. Мне так жаль.
— Не беспокойся об этом, — легко говорит он. — Итак, это первый том. Затем он натворил целую кучу другого отвратительного дерьма. Я скорее ментальный мучитель; он всегда предпочитал физический тип. Неудивительно, что он также не был отличным отцом.
— Ты не слишком мучил меня морально, — добавляю я, поскольку произошел тот ужасный инцидент с ящиком. Мы не будем говорить об этом.
