– Полностью ваше задание мне выполнить не удалось. Двадцать тысяч километров дальности пока недостижимы, молодой человек. Поэтому одновременно нами построен летающий танкер, который сможет встречать самолёт по возвращении с боевого задания и передавать ему на борт топливо, и самолёт БРЛО, который обеспечит навигацию и руководство операциями. Задача не совсем ординарная, пока ни одной дозаправки мы ещё не сделали. Не готово приёмное устройство. Как только пойдёт в серию, на третьем бомбардировщике установим приёмную систему и продолжим испытания. Но территория США до середины нам доступна как с востока, так и с запада.
– Спасибо, Андрей Николаевич! Я знал, что вы это сможете сделать! Отдельное спасибо за пассажирский самолёт!
– Намучились мы с ним! Больше никогда не буду такое делать! Нельзя из бомбардировщика сделать пассажир. Надо проектировать специализированную машину. Чем, с вашего позволения, и хочу заняться. Когда, по-вашему, у Швецова будет готов ТВРД? Есть ли масс-габариты и тяга?
– Да, конечно, он вам всё передаст. Ну, а там посмотрите, что из этого можно сделать. Требуется и дальнемагистральный, и среднемагистральный самолёт для нашего «Аэрофлота».
– А как дела у Роберта Людвиговича, молодой человек? Я что-то его в Москве и не вижу.
– Он перебрался в Таганрог и работает над стратегической летающей лодкой. Он решил так увеличить дальность и возможность дозаправки. Тоже не хватает дальности для того, чтобы вернуться. Второй его проект – это экраноплан. Это судно, но летающее.
Туполев улыбнулся.
– Вечно Роберт чем-то увлекается загадочным и малореальным!
– Его Ба-2 до сих пор никто превзойти не может! Это большой успех, и он его наращивает. СССР теперь великая морская держава, поэтому мы уделяем такое внимание морской и палубной авиации. Три КБ работают в этом направлении. Плюс Яковлев заявил о своей заинтересованности в обеспечении ВМФ самолётом с вертикальным взлётом и посадкой.
– Я просматривал работы Петлякова и Мясищева. У Мясищева получается довольно интересная машина. А что творится у наших «лучших друзей»?
– По вашей части: англичане начали проектировать «Вулкан» – четырёхмоторный реактивный бомбардировщик. Американцы строят какого-то шестимоторного монстра с поршневыми двигателями, причём с толкающими винтами. Но он недостроен, заказов на него нет.
– Реактивный, говорите?
– Да, но двигателей под него у них пока нет. Так что нам его придётся ждать лет пять.
– А тот, что делает Швецов совместно с «Роллс-Ройсом»?
– Его можно, конечно, использовать для боевых машин, но он очень уязвим и не годится для боевых самолётов. Одна пуля или осколок выводит его из строя. Он предназначен для гражданских самолётов. Там множество ограничений, и всё отдано надёжности, и длительности эксплуатации. Боевые двигатели мы не продаём. Они по-прежнему находятся под двумя нулями. Сделать боевой самолёт с такими двигателями практически невозможно. Поэтому, Андрей Николаевич, ваш Ту-116 никогда не будет продан ни в одну из стран. Двигатели НК продаже на экспорт не подлежат.
– Ну, нагородили вы сложностей, молодой человек! Хотя… Всё это не лишено смысла. Скорее всего, вы правы. А как вы видите будущий пассажирский самолёт?
– Широкофюзеляжный низкоплан с двигателями на пилонах, на высоте человеческого роста, носовым шасси, боковыми грузовыми люками. Вот такой примерно! – и я набросал очертания В-737.
– А почему так низко?
– Обслуживать удобнее.
– Шасси под фюзеляжем?
– Да. В коках, как у Антонова.
– Входы?
– Можно с боков, по два с каждого борта. Можно сзади по аппарели.
– Чем обеспечить продольную жёсткость?
– Два киля сверху и снизу. Или как у Бартини – три полукольца. Требуется посчитать, что будет легче.
– Есть над чем подумать, молодой человек. Если бы вы не занимали эту должность, я бы вам сказал, что вы не тем занимаетесь.
– Я перед войной хотел на конструкторский факультет в Жуковского поступить. Не довелось.
– Хорошо, молодой человек. Сейчас я понимаю, почему Су-12 называется Су. Убедили.
– Нет, Андрей Николаевич, там проект планера и схему пришлось делать полностью. Ещё до того как Сухому показал. В тот момент у меня ещё такого веса не было. Пришлось Павлу Осиповичу через горло доказывать, что так лучше. Ругались до хрипоты. Это сейчас он говорит, что со мной было легко и просто работать.
– Да, так и говорит. Убедили вы его. Шахурина подтолкните по поводу госзаданий. Попробуем сделать такую машину. И с двумя и четырьмя двигателями. Дальний и ближний. До свидания, молодой человек.
В ноябре я был с государственным визитом в Голландии по приглашению королевы Вильгельмины I, её беспокоила судьба её зятя, находившегося у нас в лагере для военнопленных как члена СС и НСДАП. Королева пыталась доказать мне, что после свадьбы с её дочерью принц Бернард Липпе-Бистерфельд с 1937 года не принимал участия в СС, не носил форму СС, а проживал в Лондоне и Канаде. Пришлось ей показать приказ рейхсфюрера Гиммлера о присвоении принцу внеочередного воинского звания за заслуги перед рейхом от января 1942 года. Тем не менее я привёз с собой фотографии из лагеря, где принц содержался, что он жив, здоров и строит бетонные заводы в Иркутске. Активно сотрудничает с администрацией, занимает должность бригадира в одном из строительных батальонов. Он получил пять лет лагерей и вернётся в Голландию летом 1947 года. Королева выразила желание оказать помощь в содержании пленных в иркутских лагерях. Несмотря на то что я понимал, за какие заслуги перед рейхом повышен в звании штурмбанфюрер СС Липпе-Бистерфельд – нас в ноябре 1941-го на следующий день пытались проштурмовать под Истчёрчем, я не стал отказывать королеве. Побывав на фруктовых складах в Роттердаме, я обратил внимание на то, что все склады были герметизированы и в них закачивался какой-то газ. Заинтересовавшись, я стал расспрашивать о системе хранения овощей и фруктов. Оказывается, голландцы вытесняют воздух углекислым газом и снижают температуру хранения до четырех – пяти градусов, в результате фрукты хранятся несколько лет! Вернувшись в Москву, вызвал Зотова и рассказал о Роттердаме. Он чуть ли не в крик. Дескать, наш способ хранения с усиленной вентиляцией лучше, позволяет не отапливать помещения складов. Что в Голландии другой климат, голландский опыт нам не подмога. Но я же помню овощехранилище в Каче! Как нас, курсантов первого курса, в ночь отправляли перебирать картошку на склад. Сколько там было гнили и плесени! Я молча выслушал Зотова. Когда он закончил свой монолог, я передал ему постановление Совета Министров СССР за своей подписью о срочной реконструкции мест хранения продовольственных и стратегических запасов с учётом последних мировых разработок в этой отрасли. В левом углу красным карандашом было написано: «Персонально – Зотов, контроль исполнения – Берия» и две буквы: «Ст».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
