Бард сокрушенно покачал головой. Элька задумалась над его словами. Наверное, он прав. Но как можно петь не в полную силу, не от души? Тогда уж лучше вовсе не петь.
– Поэтому мы чаще всего не выходим за рамки местной музыкальной культуры, – продолжил он. – Даже в этих рамках можно сделать многое. Главное – вложить в свои песни стремление к небу, к очищению души, к любви, доброте и сочувствию. Я слышал сегодня твои – у тебя получается. Но ты по неопытности вложила в них слишком много.
– Почему много?! – возмутилась Элька. – Я что, не могу петь то, что рвется из души?! Ведь им нравится! Нравится! Что с того, что я Безумный Бард?! Не возгоржусь я!
– А ты не подумала, сколькие не выдержат душевного напряжения, слушая твои песни? Сколькие сойдут с ума? Сколькие покончат с собой от тоски по любви и доброте, которых так не хватает вокруг?
– Но ведь можно сделать наоборот! – упрямо заявила она. – Петь так, чтобы песня стала спасательным кругом, чтобы сил придавала, а не в тоску вгоняла! Чтобы звала за собой в небо!
– Благие намерения… – в глазах Барда стояло сочувствие. – Вся беда в том, маленькая, что сегодня ты вскрыла души миллионам людей. А открывшаяся душа… С таким человеком может случиться что угодно, он частью здесь, а частью в ином мире. И очень легко может погибнуть.
– Ой, мамочка… – наполнились слезами глаза девушки. – Я же не хотела ничего плохого… Я просто пела, как могла! От сердца!
– Многие песни Бардов можно петь только среди своих, – грустно улыбнулся Виктор. – Люди их просто не выдержат. Ты не знала этого, к сожалению.
– Наша ошибка… – созналась Рханта. – Это мы заставили Эльку выступить, а потом стало поздно, ее музыка захватила нас самих, и мы тоже начали петь в полную силу. Не удивляюсь, что Астлан поголовно сходит с ума. Пение трех Безумных Бардов на грани выхода в Сеть? Здесь такого еще не слышали и слышать не могли. И не должны!
– Да, вы здорово прокололись, девчата, – согласился Виктор. – Но вы потрясли не только Астлан. Искины ГИНа сделали запись концерта, которая мгновенно разлетелась по всем сегментным станциям. Даже Древнейший в восторге, говорят, плакал, слушая.
– Ни хрена себе… – растерянно сказала Реника. – Древнейший плакал? Чудеса…
– Вот именно, что чудеса. Но сказанное выше – только один аспект событий. Второй таков. В отпуске контролирующие – я говорю не только о Бардах, а и о прочих – стараются не привлекать к себе слишком большого внимания. Спросишь: почему? Отвечу. Ты ведь, кажется, уже сталкивалась с Юои?
– Да, – кивнула Элька. – Там Абудай остался с ними разбираться.
– Не завидую я у-юэям… – ехидно усмехнулся Виктор. – Этот степняк им быстро покажет, где раки зимуют.
– С ним в компании еще и Палач, – рассмеялась Элька.
– Да? – взметнулись вверх брови Барда. – Тогда они совсем бедные будут. А кто именно?
– Риден.
– Знаю его, – покивал Виктор. – Весьма колоритная личность. У-юэям еще повезло, что не Эрик, тот бы вообще разбираться не стал – по чайнику, и в морг. Но это я к чему? Сильных конклавов и объединений, подобных Юои – множество. И каждый жаждет заполучить в свои руки контролирующего, не верят, что мы им не по зубам. Воевать с ними мы не намерены, глупо воевать с детьми – их нужно просто отшлепать в случае чего. Поэтому избегаем конфликтов всеми силами. Иногда ди-эмпатам конклавов удается уничтожить Барда, только вышедшего из сети. Но куда чаще страдают Связующие, поэтому на территорию Юои, например, им лучше вообще не забредать. А если ди-эмпаты находят контролирующего в отпуске – на него тут же начинается охота. Используются самые грязные методы.
– А почему мы с такими конклавами ничего не делаем? – задала Элька давно мучающий ее вопрос.
– За что? – прищурился Виктор. – Они просто такие, какие есть. Они просто еще дети, решившие, что они – взрослые. Да и разумным на их территории чаще всего живется довольно неплохо. Ты еще не бывала в Сети, иначе не задавала бы подобных вопросов. Когда мы там, мы просто инструмент реагирования.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Погоди-ка… – девушка задумчиво потерла щеку, глядя в никуда остановившимся взглядом. – Чувство диссонанса?
– Именно! – поднял палец вверх Бард.
– То есть, мы, находясь в Сети, просто ощущаем нарождающийся диссонанс и реагируем на него? Как фагоциты в крови человека реагируют на вторжение вирусов?
– Не совсем так, но в первом приближении сойдет. На что воздействовать, выбора у нас почти нет. Зато как воздействовать – в наших руках. И здесь важно не допустить ошибки, что очень даже просто. Если мы ошибемся – за это заплатят другие. Страшно заплатят! Потому обучение Безумного Барда длится около двадцати лет, прежде чем ему позволят принять хоть одно самостоятельное решение. В твоем случае пройдет еще больше времени – ты слишком молода, девочка. У тебя совсем нет жизненного опыта.
– Ты прав… – грустно вздохнула Элька.
– Но мы снова отвлеклись, – мягко улыбнулся Виктор. – Возвращаюсь к конклавам. Мы стараемся не особо высовываться во время отдыха, чтобы не привлекать к себе их внимания. Думаешь здесь, в Астлане, нет разведчиков тех же Юои или, например, объединения Итеан? Есть, конечно. Ди-эмпатов страшно раздражает, что их отсюда турнули, вот и пытаются понять, что такого особенного в этой цивилизации. И не понимают, хотя что может быть проще? Доброта. Всего лишь доброта. Здесь сложилась уникальнейшая культура, не приемлющая чужого вмешательства, здесь даже у бизнеса человеческое лицо, а не волчий оскал, как в любом другом месте. И мы не позволим никому изгадить Астлан!
– Мы культивируем эту цивилизацию? Направляем ее развитие?
– Ни в коей мере! – возразил Бард. – Только ограждаем от чужого вмешательства. Астланцы, поверь мне, и сами справляются, главное – не мешать им.
– Поняла… – неуверенно кивнула Элька.
– А теперь возвращаемся к сегодняшнему концерту. Он произвел на население Федерации впечатление разорвавшейся бомбы. Подобного они, мало что не слышали, но и подумать не могли, что такая музыка существует. Агенты конклавов далеко не идиоты, они сразу поняли, кто на самом деле гитаристы «Ночного безумия». Что началось бы после этого, останься вы «живы», объяснять нужно?
– Нет, – понурилась девушка.
– Хочу посоветовать тебе одну вещь, – Виктор откинулся на спинку кресла и глотнул еще вина. – По поводу музыки. Когда ты выступаешь, не погружайся в нее полностью. Оставь один-два процента внимания стороннему наблюдателю. Безразличному. Смотри этой малой частью себя со стороны, внимательно отмечай реакцию зала. Как только начнется что-нибудь необычное, сразу переходи на нейтральный репертуар. Играй состоянием слушателей, не давай им увидеть в тебе кумира.
– Но как это сделать? – жалобно спросила Элька.
– Научиться этому не слишком просто, – согласился Бард. – Я поговорю с Дином, когда он выйдет из Сети, чтобы он попытался научить. Пока, насколько я понимаю, тобой займется Абудай. Да и Древнейший хотел на тебя поглядеть. Попроси его, уж он-то объяснит лучше кого другого. А пока…
Улыбнувшись, Виктор достал из воздуха гитару и тронул струны. Непривычная, резковатая мелодия заставила Эльку сразу забыть обо всем и вслушаться. А затем зазвучали будоражащие душу слова… После первого куплета девушка начала непроизвольно повторять их:
Я ждал это время, и вот это время пришло, Те, кто молчал, перестали молчать. Те, кому нечего ждать, садятся в седло, Их не догнать, уже не догнать. Тем, кто ложится спать – Спокойного сна. Спокойная ночь. Соседи приходят, им слышится стук копыт, Мешает уснуть, тревожит их сон. Те, кому нечего ждать, отправляются в путь, Те, кто спасен, те, кто спасен. Тем, кто ложится спать – Спокойного сна. Спокойная ночь.[21]
