одобряешь?
Я киваю головой и, улыбаясь мужчине, который продолжает меня удивлять, говорю:
— Оно великолепно.
Не желая терять времени, я быстро снимаю с себя одежду и позволяю шелковой ткани платья струиться по телу. Макс подходит ближе и застегивает молнию на моем боку, а затем целует мое обнаженное плечо.
Ткань волнами ниспадает под моим декольте. Ложбинки нет, и мои твердые соски не видны.
Макс, должно быть, прочитал мои мысли, потому что он поднимает руку и проводит пальцами по моей левой груди.
— Я убедился, чтобы не было никаких казусов.
Я хихикаю.
— Я не удивлена.
Мой собственнический ассасин.
Я провожу ладонями по шелку, чтобы расправить некоторые складки, а затем беру косметичку из нашей сумки.
Пока я подправляю макияж, Макс переодевается в свой костюм. Я продолжаю украдкой поглядывать в зеркало, когда осознание того, что мы пара, снова настигает меня.
Иногда мне кажется, что все происходит слишком быстро и я ничего не могу контролировать. А бывает и так, что кажется, будто я знаю Макса всю свою жизнь.
Мне становится все труднее удерживать себя от того, чтобы полностью не влюбиться в него. Единственное, что мешает мне отдать ему все свое сердце, — это то, что, как только угроза будет устранена, Макс уйдет.
Я снова стану светской львицей, но, надеюсь, папа согласится, чтобы я ушла от публичности и занялась своим хобби — фотографией.
А Макс продолжит убивать людей.
Но есть и другая проблема. У папы случится сердечный приступ, когда он узнает, что у меня с Максом романтические отношения.
Уф, даже если он примет наши отношения, Макс все равно вернется в свой мир.
Конечно, пару раз он говорил что-то, подразумевающее, что мы в этих отношениях надолго, и я знаю, что он никогда не говорит того, чего не имеет в виду. Но я также знаю, что он не заводит отношений.
Он продолжает говорить, что я принадлежу ему, но это не значит, что навсегда.
Господи, он даже не может вспомнить, с кем он был и как их звали. Он — волк-одиночка по натуре.
Выборы через неделю. После этого папа хочет, чтобы я вернулась домой. Макс больше не понадобится, потому что мы получим защиту от SGPM — Группы безопасности премьер-министра.
При мысли о том, что Макс покинет меня, в груди вспыхивает паника.
— Все в порядке? — внезапно спрашивает он, вырывая меня из размышлений.
Я улыбаюсь, чтобы успокоить его, и киваю.
— На свадьбах я обычно становлюсь эмоциональной.
Я подавляю свои переживания, чтобы насладиться этим днем вместе с Максом.
Когда я встаю с табурета у туалетного столика, он подходит и встает позади меня.
Он начинает поднимать ткань на моих ногах, и, нахмурившись, я говорю:
— Не думаю, что на это есть время.
Взявшись за мои трусики, он стаскивает их, а затем засовывает в карман.
— Мне не нравится, что на тебе что-то надето под платьем.
Ох.
Жар разливается по моему животу и скапливается между бедер, когда я поворачиваюсь к нему лицом.
Он поднимает руку к моему подбородку и оставляет поцелуй на моих губах.
— И это обеспечит мне легкий доступ.
Мне нравится, как это звучит.
Он целует меня еще раз, а затем берет мою руку и переплетает наши пальцы. Выходя с Максом из комнаты для гостей, я смотрю на него, любуясь красивыми чертами.
Я хочу вечно быть с этим мужчиной.
Мы спускаемся по лестнице и выходим из главного особняка. К счастью, здесь есть мощеная дорожка, по которой мы можем идти, потому что я надела туфли на высоком каблуке и, наверное, приземлилась бы на задницу, если бы мне пришлось идти по песку и траве.
Церемония проводится на поляне, окруженной деревьями. Белые стулья от Тиффани стоят по обе стороны от прохода, усыпанного лепестками белых роз.
— Здесь так красиво, — шепчу я, пока Макс ведет меня ко второму ряду. Я смотрю на других гостей и задаюсь вопросом, все ли они связаны с криминальным миром.
Наверное.
Макс держит мою руку и кладет ее себе на бедро. Он улыбается Николаю, который совсем не выглядит взволнованным.
Дед и отец Николая стоят впереди вместе с ним, и когда звуки фортепиано наполняют воздух, мы все поворачиваемся на своих местах, чтобы посмотреть, как Эбигейл идет по проходу.
— Она восхитительна, — шепчу я Максу.
Киллиан, дедушка Николая, совершает церемонию бракосочетания, и как только жених и невеста оказываются перед ним, он говорит:
— Мне сказали, чтобы это было коротко и мило.
Мои губы изгибаются, в то время как другие гости хихикают.
Киллиан делает паузу и указывает на Эбигейл.
— Вау, можем ли мы все просто воспользоваться моментом, чтобы взглянуть на эту прекрасную невесту, которую удалось заполучить моему внуку?
Эбигейл заливается смехом и кружится, чтобы мы все могли полюбоваться ее свадебным платьем.
Внезапно Макс кричит:
— Она слишком великолепна для тебя, Николай.
Мои глаза прикованы к мужчине рядом со мной, и я упиваюсь видом того, что он расслаблен и чувствует себя комфортно, потому что находится среди себе подобных.
Он замечает, что я смотрю на него, и обнимает меня за плечи. Притягивая меня ближе, чтобы я прислонилась к его боку, он шепчет:
— Спасибо, что пошла со мной сегодня.
Церемония продолжается, и когда Николая и Эбигейл объявляют мужем и женой, я посылаю во Вселенную желание, чтобы, у нас с Максом все сложилось.
Как и большинство женщин, я мечтала выйти замуж, но никогда не встречала мужчину, которого считала своим единственным — до Макса.
Когда все встают, он поднимает меня на ноги и обхватывает рукой за поясницу. Наклоняясь ближе, он спрашивает:
— Ты в порядке?
Я быстро киваю и, улыбаясь ему, говорю:
— Это была прекрасная церемония.
Он наклоняет голову и смотрит на меня несколько секунд, его глаза изучают мои.
— Такое чувство, что ты что-то скрываешь от меня.
Похлопывая рукой по его груди, я улыбаюсь шире.
— Я в порядке, Макс. Все в порядке. Давай пойдем со всеми на прием.
Я снова подавляю свои переживания в глубине души и сосредотачиваюсь на празднике.
Как только мы покинем остров, мне потребуется некоторое время, чтобы разобраться в своих эмоциях и решить, как действовать дальше.
Глава 27
Макс
Посещение свадьбы Николая было глотком свежего воздуха. Было приятно снова встретиться с моим другом.
Но это также разрушило пузырь, в котором мы с Ками жили.
До свадьбы мы закрылись от реальности и потерялись друг в друге. Но теперь реальность стучится в дверь, и
