— Ты впервые назвал меня «дорогая».
Он понял, что буря миновала. Признав с молчаливым смирением, что немногие могли бы соперничать с ней в мужестве, Фред хотел отвлечь ее разговорами о старинных английских домах.
— Хочешь, я начну поиски?
— Пожалуйста, займись этим, Фред. И не забудь, что рядом должна быть железная дорога, а дом не дальше, чем Сассекс или Суррей. — Она ехидно улыбнулась.
И внезапно Фред припомнил тот вызов, что он бросил ей в клинике: «Мерой любви служат те жертвы, которые ты согласен принести во имя ее».
Он задержал дыхание, как делал еще ребенком, перед тем как прыгнуть с вышки в воду.
— Все это чепуха, Фиона. Как ты только что сказала, если я перестану работать в газете, нам будет гораздо веселее вместе. Я открою тебе большой секрет, — продолжал он. — Несколько лет я мечтаю написать роман. И вот теперь у меня будет возможность засесть за него.
— Фред, это было бы чудесно! Я уверена, что ты напишешь ужасно хорошую книгу, — доверчиво одобрила она его планы. — Я буду гордиться, когда все станут вокруг спрашивать меня: «Неужели ваш муж сам Фред Гардинер?» А может, тебе лучше называться Фредерик?
— Мы подумаем об этом, когда будет готова книга.
Они еще долго болтали, пока Герти не зашла сообщить, что уже половина одиннадцатого. Миссис Дюран попросила ее подняться и наполнить ванну для мисс Бартон, если та желает. Фиона ответила, что желает.
— Я прогуляюсь вокруг усадьбы, пока ты будешь занята, — поднялся Фред.
Хотя ему и не хотелось уходить, он с радостью остался один, чтобы подумать о стремительных переменах в его жизни. Благодаря восхитительному чуду Фиона согласилась стать его женой. Более того, он собирался бросить работу, чтобы всерьез заняться сочинительством. Далее — и здесь его гордости стало неуютно, — пока он не проявит себя как писатель, ему придется жить на деньги своей жены!
— Мы расскажем о нас, не так ли, как только все соберутся? — весело предложила Фиона.
— Так мы и сделаем, — целуя ее, ответил Фред. — Знаешь, я забыл спросить тебя о самом важном. Какой камень ты хотела бы видеть на обручальном кольце?
Она уже хотела возразить, что у нее есть все кольца, какие хочешь, и что ему не следует тратить на нее деньги. Но теперь, став мудрее и вспомнив, каким ершистым Фред мог быть, Фиона просто ответила:
— Я хочу, чтобы это был сюрприз.
Фред стоял так тихо… Фиона уже подумала, что он выскользнул из комнаты, когда почувствовала, как холодный металл коснулся ее изящного пальчика, и услышала его напряженный, низкий голос:
— Это всего лишь гранаты. Но это кольцо я подарил Лиз. Они… нашли его и вернули мне. Ей всегда нравились старинные вещицы…
— О, Фред, мне тоже… — серьезно ответила Фиона.
Неужели он носил это кольцо с собой все эти годы? Или специально привез в Кодлингшелл для нее? Он ответил на ее молчаливый вопрос:
— Я надеялся, что, если ты согласишься, тебе понравится кольцо. Оно всегда было со мной с тех пор, как Лиз умерла.
Это его единственная сентиментальная привычка, всегда думал Фред, — постоянно носить в бумажнике кольцо Лиз. Когда он увидел эти похожие на капли темной крови камни на пальце Фионы, он снова вспомнил слова мудрой Джун о продолжении любви.
Глава 16
— Герти, поищи в шкафу красное шерстяное платье. Вынь его и положи на стул вместе с остальными вещами. Ах да, и кожаные черные спортивные туфли.
Фиона только что приняла ванну и сидела на краешке кровати, тихо отдавая указания с таким видом, будто видела все, что происходит. Впервые она позволила кому-то, кроме миссис Дюран и Конни, достать для нее одежду. Хотя новоиспеченная невеста и не испытывала любовного волнения, сам факт, что она собирается выйти замуж за дорогого ей человека и надежного друга, казалось, придал ей новую уверенность в себе.
Как только Герти удалилась, Фиона встала и уверенно подошла к стулу. Протянув руку, дотронулась до тонкой материи платья, припоминая его теплый глубокий цвет и простые линии кроя, которыми славился Балу. Неторопливо и тщательно одеваясь, она размышляла: «Почему-то быть обрученной с моим ершистым журналистом выглядит не так странно, как мне казалось».
Но с сегодняшнего утра она доверилась Фреду, как никогда раньше не доверяла ни женщинам, ни мужчинам. Он был единственным, с кем Фиона могла откровенничать и позволяла говорить ему такое, что едва ли позволила произнести кому-то другому. Ей никогда не надоедало его общество, нравился его трезвый ум, немного циничное остроумие. Если бы только еще, думала она, наклоняясь, чтобы проверить шов на чулке, можно было добавить в их отношения ту магию, которая по-прежнему заставляет учащенно биться ее сердце, когда она вспоминает Поля.
Внезапно паника охватила ее. Такое часто случалось с ней в последнее время. Она стала испуганно спрашивать себя, понимает ли Фред, на что он идет, связывая с ней свою судьбу? А может, это просто очередной брак, обреченный на провал?
Фиона уже протянула руку к колокольчику, чтобы позвать его и объявить, что она ошиблась. Она не может выйти за него. Не может позволить Фреду потратить свою жизнь на возню со слепой женой!
Фиона вспомнила, сколько хлопот доставляла ему, требуя приходить на свои вечеринки, как он неодобрительно при этом поглядывал на нее. «Я уверена, что Фред не очень любил меня в те дни. Тогда почему я ему вдруг понадобилась сейчас, когда я беспомощна?» Может, он сделал предложение из жалости? Она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Ведь никто другой не знал, как она была одинока, даже тогда, когда еще видела. Но все же глубоко в душе она понимала, что Фред никогда бы не унизил ее предложением руки и сердца из сочувствия. Нет, была только одна причина, которая заставила Фреда сложить свою драгоценную свободу к ее ногам, — он понял, что не может быть счастливым без нее.
Фиона вспомнила, что Фред оставался верен памяти другой девушки целых двенадцать лет, и вновь приобретенная уверенность в себе укротила страхи. Фред точно понимает, чего он хочет. Он хочет ее, Фиону. А слепая она или нет — ему нет до этого дела!
Не в состоянии понять всю полноту жертвы, когда Фред заявил, что оставит работу, богатая невеста уже представляла его в просторном, уютном кабинете, обставленном очень по-мужски, слегка пахнущим хорошей кожей. Он будет писать книги, которые приведут в восхищение весь литературный мир. «Так приятно быть женой человека, который чем-то занят», — говорила она себе с неосознанной иронией.
Она все еще сидела перед туалетным столиком, незрячими глазами уставясь в зеркало, как вдруг раздался стук в дверь и вошла Конни.
