— Мне нужно прогуляться. Моей печенке нужно встряхнуться, — попробовал он оправдать свою резкость.
— Очень хорошо, дорогой, — печально улыбнулась миссис Дюран.
Стоял чудесный весенний день. Кучки белых облачков рассыпались по безмятежному лазурному небу. Легкий ветерок шумел в верхушках деревьев. Фред прошел вниз по холму и, дойдя до автобусной станции, подумал: а не проехаться ли в город? Это был Великий четверг, поэтому почти никто не работал. Он мог бы навестить коллег в «Волверхэмптон ньюс», поболтать с Джеффри. Они с Фредом вместе ходили в школу и всегда были хорошими друзьями. Теперь Джеффри верховодит во «Волверхэмптон ньюс», сменив ушедшего на покой отца. Фред увидел подъезжающий автобус и уже собрался остановить его, как ему пришло в голову: если он навестит Джефа, то будет по-дружески позволить ему первому опубликовать сенсационный материал о последней помолвке Фионы Бартон. Но, вспомнив молчаливый упрек тети, решил, что для одного дня этого вполне достаточно. Он побрел прочь, уже чувствуя себя изгоем журналистской братии.
У подножия холма дорога вбегала в небольшой лесок — излюбленное местечко его детства. Только что распустившиеся листочки нежным зеленым кружевом выделялись на фоне яркого неба. Он подумал о Фионе, пребывающей в постоянной темноте, обреченной никогда больше не видеть, как весна обновляет землю, и его любовь к ней болью отозвалась в сердце.
Фред углублялся в лес. Земля, усыпанная фиалками, примулами и нежными, с розовой бахромой анемонами, словно кричала о торжестве жизни. Может, собрать букет и отнести Фионе? А вдруг запах цветов усилит ее страдания, вместо того чтобы принести наслаждение, ведь она не сможет увидеть их форму и цвет?
Фред решил не приносить ей цветов. На следующий год, возможно, с его помощью она сама насобирает букет!
Когда он вернулся домой, Фиона сидела внизу в большом кресле у окна. Страсть зажгла огонь в его крови. Он стоял и любовался ее красотой. Если бы не было тети, он сказал бы любимой: «В твои волосы словно вплетены лунные лучи, а твои губы напоминают темно-красные лепестки роз, а твои удивительные невидящие глаза по-прежнему мерцают так, словно в них горят огоньки». Но так как они были не одни, он только спросил, как она поспала.
— Я проспала почти час, — улыбнулась Фиона. — Наверное, виновато шампанское. Как мило, что вы откупорили бутылочку в нашу честь, миссис Дюран.
— Я просто вернула свой долг, дитя мое. Или ты забыла, как по-королевски угощала нас с Фредом в том ночном клубе?
Фред быстро взглянул на напрягшееся лицо Фионы и быстро сменил тему:
— Конни еще не пришла?
— Нет, дорогой. Но она не должна задерживаться. Я люблю пить чай в половине пятого. Должна сказать, Конни никогда не позволяет, чтобы благотворительность мешала моему комфорту.
— Как мило с ее стороны, — одобрил Фред. — Чем она занимается сегодня, ты знаешь?
Фреда не особенно интересовали благотворительные дела Конни, но он хотел, чтобы беседа не прерывалась, и Фиона смогла вычеркнуть из памяти роскошный ночной клуб и все, что с ним связано.
Пока миссис Дюран подробно объясняла, как Конни пытается организовать под руководством жены викария загородную прогулку для учеников воскресной школы, он был вознагражден нежной, благодарной улыбкой Фионы.
Глава 17
Фиона настояла на том, что вернется в Лондон вместе с Фредом, насладившись более чем достаточно гостеприимством миссис и мисс Дюран.
— Фиона, дорогая, где же ты будешь жить? — обеспокоился Фред.
— В «Ритце» — где же еще?
— Но кто будет присматривать за тобой? Останься здесь еще на несколько недель, пока мы не поженимся.
— Нет. Со мной все будет в порядке. Если это тебя осчастливит, то я позвоню доктору Лоррингэму и попрошу его подыскать медсестру, которая будет жить со мной.
Истинная причина крылась в том, что Фиона остро ощущала неодобрение тетушки. Потому и желала уехать из Кодлингшелла побыстрее. И хотя пожилая женщина изо всех старалась не показывать виду, это создавало напряженную атмосферу, которую Фиона вряд ли могла бы перенести в отсутствие Фреда.
— Ну, если только ты пообещаешь поговорить с Лоррингэмом, — наконец сдался будущий супруг.
Минуло три недели с тех пор, как Фиона вновь воцарилась в своем обычном номере в «Ритце» вместе с милой рассудительной медсестрой средних лет, которая сейчас помогала ей подготовиться к визиту к доктору Лоррингэму.
— Мисс Бартон, дорогая, я не устаю повторять вам, есть все основания для надежды, но еще слишком рано радоваться, — серьезно втолковывала ей сестра. — Может, это всего лишь временное улучшение, как доктор Лоррингэм предупреждал вас по телефону.
— А может, — спокойно возразила Фиона, — это означает, что я снова буду видеть.
Это случилось сегодня рано утром, после того как Фионе принесли апельсиновый сок. Слабый, слабый проблеск серого цвета прорезал темноту. Она смогла разглядеть туалетный столик с тройным зеркалом. Это продолжалось всего лишь секунду, но она тут же яростно позвонила в колокольчик, чтобы рассказать об этом медсестре Винсент.
Медсестра тут же связалась с доктором Лоррингэмом. Он был еще дома. К разочарованию Фионы, он не смог встретиться с ней раньше трех часов дня — ему предстояло прооперировать двоих пациентов.
Все утро и половину дня Фиона провела в напряженном ожидании. Она ничего не сказала Фреду, когда тот, как обычно, позвонил ей в одиннадцать, и приказала сестре Винсент также хранить молчание.
— Вдруг это несбыточная надежда. Но если со мной все в порядке, то, узнает он об этом часом раньше или позже, уже не будет иметь значения. А если ничего не изменилось, Фред избежит ненужного разочарования. Неожиданно Фиона поняла, что так она объясняла Фреду, почему держала Бобби в неведении об истинных причинах ее посещения клиники. Тогда Фред отчитал ее, напомнив о мужской гордости.
Но эти ситуации были не совсем схожи. Если Бобби все равно впоследствии узнал бы о том, что ее прооперировали, то не было никакой необходимости рассказывать Фреду о ее визите к доктору Лоррингэму, если только она сама не захочет этого.
Но только в глубине души Фиона знала — Фред будет рассержен и уязвлен, если узнает, что она не захотела, чтобы он ее поддержал. По совету сестры Винсент она все утро лежала в постели. Потянувшись к телефону, Фиона сняла трубку и попросила соединить ее с «Морнинг сан».
«Фред всегда утверждал, что я быстро учусь», — улыбнулась она про себя.
Давно отказавшись от надежды, что Фиона снова будет видеть, Фред стал еще более настойчиво, чем сестра Винсент, предостерегать невесту от ложного оптимизма.
