– Не чувствуй, – предостерег Олег. – Я вот ем. И хоть знаю, что ем и чем ем, но представляю себе жареного кабанчика… Нет, кабанчика не удается, но хотя бы черствый хлеб с засохшим сыром. Да, этот гранит как раз больше походит на корочку черного хлеба, сильно подсохшую…
Внизу из-за каменного гребня, всего в полусотне метров, выдвинулись одна за другой согнутые фигуры. В них на первый взгляд не было ничего человеческого: странные костюмы, жуткие рюкзаки на спинах, делающие их похожими на двуногих черепах, вместо лиц – жуткие маски с раструбами на месте рта.
Их уже заметили, жестикулировали, показывали пальцами. Все разом остановились, двое в изнеможении повалились на снег. Один торопливо рылся в рюкзаке, искал не то пистолет, не то кинокамеру. Из тех, кто стоял, один отделился и нетвердыми шагами двинулся вперед.
– Рюкзак хоть сними, дурень, – буркнул Мрак.
Альпинист будто услышал, пальцы его поднялись, блеснула металлическая пряжка. Тяжелый груз обрушился на снег. Альпинист покачнулся, словно потерял панцирь, с которым сросся, ноги шевельнулись, пошел вперед чуть живее. Сквозь прорези в маске, делающие его похожим на террориста или антитеррориста, блестели смертельно усталые глаза.
– Вот тебе и уединение, – буркнул Олег. Он поморщился. – Надо уходить, Мрак.
– Погоди, я еще не отошел. И пока орешки не пожру, с места не двинусь.
– Тогда жри быстрее. На короткий прыжок ты уже годен.
– Разве что головой в пропасть. Жестокий ты, Олег. А говорил? Мрак – зверь, зверь, зверь…
До них оставалось три шага, альпинист остановился. Они услышали хриплый голос измученного человека, что выложился весь, отдал все силы до капли, только бы дойти до этой вершины, добраться, доползти.
– Кто… вы?
Мрак ответил саркастически:
– А что, не видно? Сидим себе, никого не трогаем, правил не нарушаем. Чистым воздухом дышим. Внизу знаешь какое загрязнение? Мы эти… зеленые!
В доказательство он даже сделал кожу зеленого цвета. Переборщил, она стала не только зеленой, но и покрылась чешуйками. Олег морщился, альпинист обернулся, махнул рукой. Его команда медленно потащилась к ним, одного подняли двое и повели под руки. Рюкзаки и мешки остались чернеть на девственном снегу.
Хриплый голос альпиниста, обмороженный, застуженное горло, дрогнул:
– Но… как вы?.. Где ваше снаряжение… Я вас не знаю… А я знаю всех, кто способен на вершину семитысячника….
Мрак удивился:
– Точно?.. Слышь, Олег, он тебя не знает!.. Парень, это Олег Вещий, один из Семи Тайных, которые правят миром. Ну, так говорят, я-то знаю, что он не умеет направить даже струю из шланга… га-га, как раз ночью в потемках направил на линию высоковольтной передачи, что внизу… Крику было! А могло и убить.
К альпинисту медленно подтащились остальные пятеро. Все хрипло дышали, пошатывались. Только один остался на ногах, четверо повалились на снег. Первый альпинист неловкими движениями снял маску. Олег увидел красное лицо с волдырями, темными пятнами старых обморожений, воспаленные глаза, потрескавшиеся губы с полосками застывшей крови на подбородке.
– И все-таки, – потребовал человек еще тверже. – Кто вы?
Олег поморщился:
– Может быть, вам еще документы предъявить? Вроде бы на красный свет дорогу не переходили. Ребята, если вам нужно сфотографироваться на этой вершине, то ради бога! Мрак, поднимайся!
У альпинистов вырвался одновременный вздох. Из-за спины Мрака выкатилась пивная бутылка, а за ней ветер взметнул яркий пластиковый пакетик, очень легкомысленный в этой суровой атмосфере, на боку нарисованы кокетливые фисташки. Мрак поймал вытаращенный взгляд старшего альпиниста, виновато развел руками. Да, дурость. Это бы на пляж в Гонолулу, а при таком морозе больше подошла бы чашка горячего кофе…
На глазах остолбеневших альпинистов вокруг странных существ, что явно не люди, завихрился воздух. Две-три секунды еще можно было различить неясные очертания их тел, потом послышался хлопок. В лица пахнуло сухим жарким воздухом.
На том месте, где находились эти люди, сухо потрескивала гранитная плита. Над нею колыхался воздух. Старший группы, решив, что это пар, приложил ладонь, с криком отдернул. Камень был накален так, словно его только что выдавило из ядра планеты.
Мрак оглянулся на удаляющиеся горы, прокричал:
– Вот тебе и Гималаи – обитель мудрецов!.. Жилища этих, как там вас, Семерых Тайных!
Олег поморщился, ответил сухо:
– Семеро Тайных здесь не жили. Никогда.
– Как так? А говорят!
– Все неведомое помещают подальше от родной хаты. Сперва на дивные острова в океане, а когда островов не осталось, то на Гималаи… Теперь, правда, все чаще – на Марс, Венеру, на Тау Кита…
Мрак прервал:
– Ладно, не надо астрономию. Как у тебя дела с Тайными сейчас?
Олег долго летел молча, хмурился, зеленые глаза без всякого выражения скользили взглядом по выпуклому боку планеты.
– Не знаю, – ответил он неохотно. Поморщился, повторил: – Не знаю… Сейчас мы все в странной ситуации, когда прогресс понесся, как пришпоренный конь, не разбирая дороги. Вмешиваться едва успеваем. Да и то… Уже не ведем народы, а именно – вмешиваемся! Как пожарные. А это, сам понимаешь, уже не та роль. Уже знаешь, что многие, прожившие сотни, а то и тысячи лет, сейчас начали умирать. У нас есть только одна возможность оставаться вечноживущими – быть нужными.
Мрак скривился:
– Ах-ах, щас заплачу. Как возвышенно, одухотворительно, патетичельно, высокозвучно! А вон Мафусаил жил 969 лет. Но ничего не свершил. И ничо, никакой бог ему жизню не укоротил! Вообще, можно сказать, исхитрился прожить впустую!
– Брехня, – ответил Олег равнодушно. – Сверхсущество, Род или мудрая эволюция не позволяет существовать бездельникам… долго. А Мафусаил весьма и весьма поработал мечом. Он почти всю жизнь сражался со злыми духами шеддим. Это он доходил еще раньше, чем я, до Края Земли! Там вызнал у своего отца Еноха, что Бог собирается наслать на землю великий потоп, и придумал, как спасти своего внука Ноя… Он не захотел смотреть на гибель рода человеческого и помер перед самым потопом. В честь семидневного траура по нему весь потоп отсрочили на семь дней! А ты говоришь, зря прожил… Он перебил этих шеддим столько, что тебе и не снилось…
– А ему не снилось лупить Змеев, – огрызнулся Мрак, – сколько я перебил!..
– Это был крутой боец, – добавил Олег, – а его представляют только в виде седобородого старца. Как Льва Толстого представляют не иначе как… таким же мафусаилом, хотя он, будучи артиллерийским офицером, гм… ладно, это не для твоих розовых ушей. Или Чехов, который не всегда был таким рафинированным интеллигентом, как на последних портретах. А Пушкина или Лермонтова, доживи они хотя бы до шестидесяти, все поколения представляли бы только в облике благородных старцев, лысых, с длинными седыми бородами…
