строго спросил отец. – Почему ты едешь одна, да еще и ночью? Нет, Родион обязан поехать с тобой.
– Папа, мы сами разберемся, – внутри заклокотала злость.
Отец без труда считал ее.
– Ты сердишься, Юпитер, значит, ты не прав, – заявил он. – Спорить просто смешно. Родион продюсер с большим опытом, он лучше знает, как это всё должно работать.
– У меня тоже уже есть опыт, – возразила я. – И экранизируют мою книгу. Мне и решать.
– Мы оба знаем, что твои решения часто бывают ошибочны. Рисковать в такой ситуации нельзя. Родион обязан поехать вместе с тобой и сам всё проверить, – тоном, не терпящим возражений, заявил отец.
Ну всё. Достали. Я набрала побольше воздуха в легкие и выпалила:
– А теперь послушайте меня оба, пожалуйста. А главное: услышьте. Я очень устала от вашей совместной гиперопеки. Задыхаюсь. Понимаете? Мне всё время кажется, что я сижу в коробке, как Барби. Коробка, может, и красивая. Но она тюрьма. Начиная с сегодняшнего дня буду сама всё решать.
Они оба изумленно молчали, переваривая информацию. Первым очнулся инкогнито.
– Кажется, наша девочка выросла, Клим Александрович, – мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он улыбается.
– Кажется, наша девочка неблагодарная эгоистка. И вряд ли она повзрослела. Потому что взрослый и ответственный человек понимал бы, сколько в него вложено. И слушался бы мудрых советов. И не нес бы чушь о гиперопеке, подхваченную в соцсетях от доморощенных психологов.
– Кстати, да, – согласился инкогнито. – Никусь, ну что ты заладила: гиперопека да гиперопека. И что в ней плохого? Я же люблю тебя. А когда человек любит, то ему хочется заботиться и опекать.
– Если любишь, дай свободу, Род. Дай кислорода.
– А ты стала другой, – сказал он. – Ты очень изменилась в последнее время.
Я едва сдержалась чтобы не сказать: «Ты тоже».
– Полностью согласен с Родионом, – вмешался в беседу папа. – Твой, Ника, запоздалый подростковый бунт не что иное как нервный срыв и стресс после аварии. К сожалению, ты к этому генетически расположена. Воспринимаешь мир, как ребенок. И наша с Родионом задача оградить тебя от фантазий и направить в русло реальности.
Ну всё, началось. Нет, больше не могу это слушать.
– До свидания, папа! – перебила я его, взяла сумку, чемодан и спустилась вниз по лестнице.
По дороге завернула на кухню. Очень хотелось пить. Я налила себе воды.
– Приготовить вам в дорогу кофе и что-нибудь перекусить? – спросила Аня.
– Спасибо, не нужно. Спешу, – я поставила стакан в раковину и открыла кран.
– Я помою, – Аня бросилась к раковине.
– Благодарю. Сама справлюсь, – я вымыла стакан и в этот момент зазвонил телефон.
Аня протянула мне полотенце вытереть руки. Я достала из сумки телефон и ответила на видеозвонок.
– Ника, прошу прощения, что отвлекаю, – на экране возник Юра в ярко-алой рубашке. – У нас тут проблема со сценой у моря. Режиссер требует срочно переписать. Реквизиторы немного подвели.
Я едва сдержала улыбку. Ловко он придумал как проверить: всё ли со мной в порядке. Злость моментально улетучилась. В голове зазвучал «Воздух» Баха. От этой волшебной музыки по телу разлилось приятное тепло, словно я нырнула в ласковую воду.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Юра.
Я обернулась. За мной стояла Аня.
– Здравствуйте, – приветливо отозвалась она.
– Пошлите мне на почту, пожалуйста. По дороге посмотрю, – я взяла вещи и вышла из дома.
Юра
Эта девица Аня, вернее, Лера, изображающая домработницу Аню, была миловидной девушкой. Высокая, стройная, в любимом формате соцсетей. Очень ухоженная для той, что занимается домашним хозяйством. Короткая блондинистая стрижка подчеркивала ярко-голубые глаза. Тонкие злые губы были ярко накрашены. Мордашка у нее была смазливая, но хищная, как у хорька. Она старательно изображала дружелюбие, глядя на Юру через монитор, но в глубине зрачков застыла настороженность. Она его внимательно изучала, раздвинув губы в резиновой улыбке.
Так вот какие женщины нравятся Гарику. Злобные куколки. Полная противоположность Нике. Неудивительно. Чего-то подобного Юра и ожидал. Гарик сам скользкий мерзавец. Потому и любовница его должна быть такой же. Хотя, как мужчина, он был вынужден признать, что девица фигуристая и яркая. Просто Юра всю жизнь не любил хищные лица. Особенно у женщин.
Машина Ники спустилась с холма.
– Пригнись, – скомандовал Юра и лег на сиденье.
– Ничего себе шпионское кино, – изумился таксист, но спорить не стал и быстро лег боком на пассажирское сиденье.
Машина Ники медленно прошуршала по дороге мимо них. И Юра мысленно поблагодарил высшие силы за то, что здесь не было ни единого фонаря.
– За ней, пожалуйста, – Юра выпрямился и извлек из галереи телефона скриншот. Во время видеобеседы он быстро провел по экрану, делая его снимок. И сейчас послал снимок Арику.
– Ниче так, – Арик сразу перезвонил. – Нормально этот поцяра устроился. Зачетная фемина. На мой взгляд, малость худовата, местами вообще, – он зажал две дули и приложил к груди, – но вполне сойдет.
– Лицо у нее хитрое и злое, – Юра еще раз взглянул на снимок.
– Лицо можно газеткой прикрыть, если сильно приспичит. Лапки хорошие. Длинные. Тут невольно задумаешься, что такими она может спинку тебе полностью обнять.
– Ар, ёлки!
– Да ладно, бро, молчу-молчу. Просто подумал, что бабки им очень нужны. Ей вставить сис…гхм… форму, короче, придать в нужных местах. Ты за Никой гонишься в ночи?
– Да. Сейчас в отель заскочу вещи взять. Будь другом, покидай мои шмотки в сумку.
– Будет сделано в лучшем виде. Паша ответил на эсэмеску. Осторожничает. Скинул другой номер телефона и велел позвонить по прибытии в Москву. Сейчас перешлю тебе.
– Спасибо!
Такси остановилось возле отеля. В дверях уже стоял Арик с сумкой Юры наготове.
– Бро¸ держи меня в курсах, как вы там с Никой и что, – Арик обнял Юру и похлопал по плечу.
– Ладно. Бывай. На связи, – Юра забросил сумку в такси и сел. – В аэропорт, пожалуйста.
Ника
Москва оглушила шумом и ритмом. У каждой страны свой ритм. И он сразу чувствуется уже в аэропорту. Мы сели в такси и, естественно, сразу встали в пробку. И это в шесть утра! В Италии в это время работяги еще спят. Только ночные гуляки оккупируют круглосуточные кафе и пекарни, заправляясь кофе и булочками после бурной ночи.
Москва в шесть утра уже гудит, продает, покупает, суетится, мчится, беспрестанно звенит мобильниками и громыхает в ритме рока. Я сидела в такси, а в голове звучала песня «Москоу коллинг», «Москва вызывает».
Я ныряю с головой в море людей
Я ищу тебя и мне хочется
