на балу её вынесли два мавра – полностью обнажённую, покрытую кровью, с питонами, скользящими по телу.
Карикатура на Леопольда II и Клео де Мерод
К 1930 году Казати обросла долгами в 25 миллионов долларов и вынуждена была продать свой роскошный дворец на венецианском канале[12]. После этого маркиза уехала в Лондон, где жила её дочь Кристина. Там, в крошечной квартире, она доживала свои дни, иногда получая помощь от старых друзей. Её надгробный камень на Кенсингтонском кладбище в Лондоне украшен словами из Шекспира: Age cannot wither her, nor custom stale / Her infinite variety («Её разнообразию нет конца. Пред ней бессильны возраст и привычка»).
Клеопатра-Диана де Мерод – как могла бы сложиться судьба девушки из аристократического рода с таким именем? Возможно, её ждали безмятежная жизнь, блестящие балы и титулованное замужество. Но на выбрала другой путь – путь сцены, искусства, восторгов и… бесконечных сплетен. Происходя из австрийского дворянского рода, Клео с детства мечтала о танце. Она окончила балетную школу при Парижской Опере и начала выступать, но в Париже рубежа веков профессия балерины означала причастность к миру куртизанок.
Танцовщицы, артистки кабаре и цирка, обнажающие свои прелести на сцене, воспринимались не иначе как femmes légères (легкомысленные женщины).
Но это не помешало ей стать первой мировой фотомоделью, первой балериной, выступавшей в дуэте с мужчиной, и первой королевой красоты 1896 года. Среди 130 конкурсанток именно она получила этот титул!
Её поклонниками были самые влиятельные мужчины Европы, но особенно выделялся один – бельгийский король Леопольд II. Впервые увидев балерину на сцене в Бордо, 61-летний монарх буквально потерял голову. Он не пропускал ни одного её выступления, осыпал дорогими подарками, а его влюбленность породила новый термин – «Клеопольд»! Клео всегда отрицала роман с королём, ведь их разделяла огромная разница в возрасте – 38 лет. По легенде, именно Клео посоветовала Леопольду сделать подарок Франции, и в 1900 году в Париже открылся метрополитен, частично построенный на деньги бельгийского монарха.
Её красота была настолько совершенной, что она стала музой великих мастеров: Эдгара Дега, Тулуза-Лотрека, Джованни Болдини, Фридриха фон Каульбаха, Франца фон Ленбаха. Её называли «открыточной Мадонной» – её портреты расходились по миру миллионными тиражами. На пике популярности, в 43 года, Клео ушла со сцены, но ещё долгие годы давала частные выступления. В конце жизни она жила в Биаррице, участвовала в благотворительных акциях Красного Креста, выступала перед солдатами в годы Первой мировой.
Мануэль Бенедито. Клё де Мерод. 1910. Коллекция Fundación Banco Santander. Мадрид. Испания
Модерн был кульминацией устремлений эпохи fin de siècle: он воплотил веру в возможность единого художественного стиля, который мог объединить архитектуру, живопись, моду и быт в цельный эстетический мир.
Его линии, вдохновлённые природой, и культ женского образа как символа иррационального отразили внутренние поиски конца XIX века. Но Первая мировая война перечеркнула атмосферу «Прекрасной эпохи», прежняя декоративная избыточность уже не отвечала духу времени.
После 1914 года мир вступил в новую реальность – динамичную, урбанистическую, связанную с машинами, транспортом, электричеством и архитектурой мегаполиса. На смену органическим завиткам модерна пришла геометрия прямой линии и строгого ритма. Художественный язык нового времени тяготел к ясности, упорядоченности и конструктивности, соединяя достижения авангарда – кубизма, футуризма, конструктивизма – с практикой промышленного дизайна и архитектуры.
Наряду с этим сохранялось стремление к роскоши, но она понималась иначе, чем в «золотых» полотнах Климта или изысканных афишах Мухи. Новая роскошь должна была соответствовать ритму большого города: утончённость сочеталась с функциональностью, редкие и дорогие материалы – с точностью формы и сдержанностью декоративного языка.
Именно этот поворот – от текучей органики к геометрии, от символистской мечтательности к дисциплине формы – подготовил рождение ар-деко – стиля, наиболее точно выразившего дух и настроения между двумя мировыми войнами.
Ар-деко: холодное очарование гламура
«Так это было, – сказал я себе. – Что-то навсегда изменилось, что-то исчезло. Возможно, лучшие люди из нашего поколения ушли, как исчезающие звёзды».
Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби».
После Первой мировой войны измученная Европа оживала на руинах старого мира. Люди переживали глубокое чувство утраты, неопределённости, разочарования и цинизма. Поль Валери в эссе «Кризис духа» (1919) выразил это ощущение с пугающей ясностью: «Мы знаем теперь, что наша цивилизация смертна». За годы войны погибло более десяти миллионов человек, а выжившие столкнулись не только с горем и безысходностью, но и с необходимостью выстраивать свою жизнь заново.
После Первой мировой войны в Европе и Америке возникло особое поколение молодых людей, вошедшее в историю под названием «потерянное» (Lost Generation).
Термин принадлежит Гертруде Стайн, а в широкое употребление его ввёл Эрнест Хемингуэй в романе «Фиеста» (The Sun Also Rises, 1926). Под «потерянностью» понималась не столько утрата ориентиров, сколько чувство внутренней пустоты и невозможности вернуться к прежней жизни после фронта и пережитой войны.
Для этого поколения были характерны жажда наслаждений, желание забыться и ощущение полной бессмысленности собственной жизни. Молодые люди танцевали джаз и чарльстон, путешествовали по Европе, собирались в парижских кафе и американских клубах, вели богемный образ жизни. Но за внешней беспечностью ощущалась тревога, тень войны, предчувствие новой катастрофы. Фрэнсис Скотт Фицджеральд в «Великом Гэтсби» (1925) выразил это состояние через описания роскошных вечеринок, пытающихся заполнить пустоту и отчаяние.
«Потерянное поколение» стало культурным символом межвоенного времени. Оно определило эстетику 1920-х годов: стремление к сиюминутным наслаждениям, гедонизму, дендизму. Знаменитый французский художник Жан Кокто подытожил это ощущение, заметив: «Мы живём в эпоху, когда стиль важнее искренности». Эта двойственность – между стремлением жить «здесь и сейчас» и осознанием бессмысленности существования – нашла художественное выражение в ар-деко. Стиль, соединивший геометрию и блеск, строгость и декоративность, стал визуальным воплощением той самой противоречивой энергии, которая определяла мировоззрение «потерянных» между двумя мировыми войнами.
Важной точкой отсчёта ар-деко стала «Международная выставка декоративного искусства и промышленности» (Exposition internationale des arts décoratifs et industriels modernes) 1925 года, от названия которой стиль получил своё имя.
Каждая из стран-участниц этой выставки имела свой павильон, в котором экспонировалось то, чем страна могла гордиться: произведения декоративно-прикладного искусства, архитектурные проекты, мода.
Именно здесь впервые проявилась характерная эстетика ар-деко: геометрия, чёткие линии и ступенчатые формы, симметричный орнамент из зигзагов, ромбов и кругов. Цветовые решения строились на контрасте – особенно популярным было чёрно-белое сочетание, дополненное блеском полированных металлических поверхностей. В интерьерах и мебели использовались дорогие материалы: акулья кожа, эбеновое дерево с инкрустацией слоновой костью, редкие породы камня. Роскошь ар-деко была чрезмерной, избыточной,
