автомобиля, воплощая собой идеал новой женственности: энергичной, эмансипированной, городской. Сама Лемпицка осознавала новизну своей манеры:
«Я была первой женщиной, которая начала писать понятные картины, – говорила она, – и в этом был источник моего успеха. Я хотела создать новый стиль с яркими и блестящими красками, заново открыть элегантность своих моделей».
Второй муж Тамары де Лемпицка – венгерский барон Рауль Куффнер фон Дихтингсхофен – вошёл в её жизнь как заказчик портрета для своей любовницы, а остался спутником почти на тридцать лет. Происходивший из богатой семьи, сколотившей состояние на мясоперерабатывающем бизнесе (за что его в светской хронике прозвали «королём колбасы»), он принадлежал к тому типу аристократов, которые в бурные межвоенные годы искали утешения в роскоши, искусстве и любовных приключениях.
Заказав у Тамары портрет в конце 1920-х, Куффнер оказался очарован не только её мастерством, но и ею самой.
В 1933 году он сделал Лемпицка своей женой, и та, получив титул баронессы, до конца жизни не нуждалась в деньгах. Которые, впрочем, она с удовольствием тратила на драгоценности, называя их своей настоящей страстью: «Я украсила Париж больше, чем Эйфелева башня». Перед Второй мировой войной она эмигрировала в США, а в конце жизни жила в Мексике, влюбившись в местного художника, где умерла в 1980 году. Согласно завещанию её прах был развеян над вулканом Попокатепетль.
После войны её творчество было забыто, но в 1960-е годы интерес к ар-деко и картинам художницы возродился. Сегодня Тамара де Лемпицка воспринимается как один из символов 1920-х и 1930-х годов, а её женские образы стали своеобразной эмблемой эпохи.
Соня Делоне: от живописи к моде и графике
Соня Делоне (1885–1979), урождённая Сара Штерн, родившаяся в Одессе и сделавшая карьеру в Париже, стала одной из ключевых фигур, чьё творчество соединяет авангард начала XX века и эстетику ар-деко. Вместе с мужем Робером Делоне она была создательницей «орфизма» – течения, в котором цвет и ритм были главными выразительными средствами. Соня рассказывала, как однажды решила сшить своему маленькому сыну одеяло: «Я хотела составить его из маленьких кусочков ткани – техника, которую я видела в русских деревенских домах. Конечный результат напомнил мне работы кубистов, и мы решили перенести этот принцип сочетания на холст». С тех пор стиль, в дальнейшем получивший название «симультанный», стал знаковым для работ Сони Делоне во всех сферах. Её картины, построенные на вибрации концентрических кругов и геометрических форм, казались живыми орнаментами, музыкальными композициями в красках.
Но в отличие от многих авангардистов, Соня не замыкалась в плоскости полотна: её идеи перетекали в ткани, одежду, предметный мир.
В 1910–1920-е годы Делоне стёрла границы между «высоким» искусством и прикладным дизайном. Она открыла собственное ателье, где создавались ткани и наряды, основанные на тех же принципах, что и её живопись: крупные цветовые блоки, контрастные геометрические формы, сочетание ярких, «чистых» тонов. Это была мода для нового времени – динамичная, ритмичная, отражающая скорость большого города. Женщина в платье Делоне становилась частью городской композиции, продолжающей геометрию улицы, автомобиля, витрины. Соня сотрудничала с журналами La Gazette du Bon Ton и Vogue, где её эскизы публиковались как полноценные графические произведения.
Работа Сони Делоне из серии Carnaval de Rio. 1928
Делоне создавала ткани для модных домов, работала над оформлением интерьеров, занималась сценографией.
Её палитра – алый, кобальтовый, изумрудный, оранжевый – перекликается с цветовыми решениями ар-деко, но сохраняет авангардную ясность и смелость.
В 1925 году на Международной выставке декоративных искусств в Париже коллекция тканей и модных ансамблей Делоне стала сенсацией. Современники увидели, что искусство абстрактной живописи может напрямую определять эстетику повседневной жизни. Ткани Делоне производились фабрично, и её рисунки стали популярными среди широкой публики.
Графический язык ар-деко: глянцевые дивы
Другим популярным направлением ар-деко стали журнальные обложки и модные альбомы начала 1920-х годов. Жорж Барбье и Поль Ириб, крупнейшие мастера иллюстрации, создали целую галерею утончённых див, облачённых в театральные костюмы с тюрбанами, перьями, драпировками и каскадами драгоценностей. Эти образы были собирательными и воплощали мечту многих женщин о роскошной жизни.
Поль Ириб (Paul Iribe, 1883–1935) был одним из тех художников, кто сформировал визуальный язык ар-деко задолго до того, как сам термин вошёл в обиход. Французский иллюстратор, дизайнер, декоратор, он начинал карьеру в парижских журналах (Le Rire, L’Assiette au Beurre), создавая остроумные карикатуры и модные рисунки, но его стиль быстро вышел за рамки журналистики. В 1908 году он начал сотрудничать с Полем Пуаре – «императором парижской моды», создавав для него альбом Les Robes de Paul Poiret racontées par Paul Iribe. Этот роскошный сборник цветных литографий с нарядами произвёл фурор! В этих изящных иллюстрациях уже присутствуют основные черты будущего ар-деко: плоскостность, орнаментальная ритмика, графическая чистота силуэта, подчёркнутый декоративизм.
Платье
Особую страницу в его биографии занял союз с Коко Шанель. В 1930-е они были любовниками. Шанель финансировала его проекты, в том числе роскошное издание Le Témoin («Свидетель») – журнал, для которого Ириб создавал и ироничные тексты, и иллюстрации. Этот журнал был элитарным и дорогим, предназначенным для искушённой публики. Он просуществовал всего два года, так как жизнь Ириба оборвалась внезапно: в 1935 году он умер от сердечного приступа прямо на глазах у Шанель во время игры в теннис.
Жорж Барбье (Georges Barbier, 1882–1932) – один из самых утончённых графиков своего времени, чьё имя сегодня неразрывно связано с эстетикой ар-деко. Его называли «аристократом иллюстрации»: элегантный, рафинированный, он превратил книжную и журнальную графику в высокое искусство.
Барбье получил классическое художественное образование. Его работы 1910–1920-х годов – это мир утончённых див и денди, облечённых в экзотические костюмы с тюрбанами, перьями, драгоценными камнями. Он создавал иллюстрации для журналов La Gazette du Bon Ton, Vogue, Harper’s Bazaar, и именно его графика формировала представление о «глянцевой диве» ар-деко.
В рисунках Барбье женская фигура подчинена орнаменту и ритму. Он любил плоскость, чёткий контур, обобщённый силуэт – в его работах нет случайности, всё подчинено гармонии линий и цвета. Здесь ощущается влияние античной вазописи и японской гравюры, соединённых с плавностью модерна и уже явной геометрией ар-деко.
Особое место в творчестве Барбье занимали театральные и балетные костюмы. Он создавал проекты для постановок «Русских сезонов» Дягилева, сотрудничал с театром, придумывал костюмы для кинодив. В этих работах он воплотил мечту ар-деко о синтезе искусств: графика становилась модой, мода – театром.
Жорж Барбье. Костюмные эскизы для балета Шехерезада. 1913
Барбье был также искусным книжным иллюстратором. Его издания – например, иллюстрации к «Саломее» Уайльда или к поэзии Пьера Луиса
