— Здравствуй, — медленно подходит ко мне. — Честно, не ожидал.
— Приветствую, господин ректор.
Вот и блеск в глазах, вот и его ехидная ухмылка, но он все еще в шоке.
— Так что? Где там твое засыхающее древо?
— Надеюсь, Адам не будет против.
— Против чего? Я всего лишь пришла посмотреть на несчастное растение. Да и потом, с дорогим комиссаром у меня свободные отношения, — спрыгиваю с подоконника.
— Вот как, — хмыкает.
— Именно так.
— Что ж, идем.
— В очках тебя прямо не узнать, — закидываю на плечо рюкзак. — Полагаю, от студенток нет отбоя. Студенточки любят своих сексапильных преподавателей. А уж к ректорам питают особые чувства.
— А ты?
— Что я?
— Испытываешь к ректорам особые чувства?
— Как-то не довелось. В школе у нас преподавал один-единственный мужчина, и тот гном. Желать такого было сложновато. Мне больше по душе отвязные парни, которые ничего не боятся. Увы, таких мало.
Тем временем мы миновали открытый переход, соединяющий северное крыло с восточным, затем спустились по лестнице, еще минут десять попетляли по коридорам и наконец вышли к лаборатории — огромному по площади помещению, отгороженному от основного здания стеклянной стеной.
— Прошу, — открыл он передо мною дверь.
— Ох, сколько зелени!
Вот это да, здесь прямо-таки цветущий сад, а не лаборатория.
Арон подвел меня к своему столу, на котором стоял большой горшок с кривоватым деревцем. Листьев на нем не было, кроме одного жухлого, одиноко покачивающегося на ветке от сквозняка.
— Это же хурма… — касаюсь листа.
— Да. И досталась она мне от тетушки Шепры. Но что бы я ни делал с этим деревом, оно продолжает чахнуть.
— Отдай его мне. Эти стены не лучшее место для хурмы.
— Хорошо, — вдруг улыбается он.
— Вот и договорились.
— Могу я пригласить тебя на обед? — снимает очки, затем треуголку. Вот и привычный некромант-зазнайка.
— Можешь, но платишь ты. Я сегодня и так потратилась.
— Прогулялась по магазинам?
— Подала документы на оформление лицензии. На разведение птицеедов.
— Все-таки ты сумасшедшая, Савьерри.
— Есть немного, — беру его треуголку в руки, принюхиваюсь. Пахнет им. А Гедель ловит каждое мое движение, каждый вздох, и сердце некроманта бешено колотится в груди. — Красиво у вас здесь.
— И ты могла бы примкнуть к этой красоте. Дополнить ее.
— Лучше останусь на кладбище, без меня там будет совсем скучно.
— Пойдем, Риша, — он вдруг становится жутко серьезным. — Ты добиралась на такси?
— Зачем ведьме такси?
— Серьезно? На метле?
— Да. По воздуху мне как-то комфортнее и быстрее.
Арон пожимает плечами, после чего снимает с себя мантию, берет горшок с хурмой, и мы отправляемся на стоянку. Метла с деревом занимают заднее сиденье, я же устраиваюсь впереди:
— Куда поедем?
— Есть одно занятное местечко. Слышала про «Печальные дали»?
— Нет.
— Значит, у меня есть шанс удивить тебя, — и вставляет ключ в зажигание.
Гедель привозит нас к старому зданию, кажется, еще времен варлоков — основателей Ксантиппа. И над входом, что ведет, к слову сказать, в подвал, мерцает вывеска «Печальные дали».
— Это старейший ресторан в городе, — поясняет мой гордый спутник. — Заведение колоритное.
— Главное, чтобы готовили вкусно! — Слышу, как требовательно урчит мой желудок.
— Потому-то он и существует так долго.
Мы спускаемся вниз и оказываемся действительно в необычном месте. Стены в ресторане земляные, из них торчат кристаллы цвета янтаря, освещая пространство приятным оранжевым светом. Столы и стулья грубо вырезаны из больших пней. И здесь летают духи земли, которые то выглядят обычными сгустками энергии, то превращаются в любую приглянувшуюся им форму.
— Действительно, очень симпатично, — касаюсь рукой духа, отчего тот оборачивается полупрозрачным голубем и улетает куда-то в стену.
— Да, здесь сохранилась атмосфера старого города. И старое вино, — улыбается, затем провожает меня до столика.
Официантами в «Далях» трудятся гоблины, оно и неудивительно, эти существа любят обитать там, где поменьше солнечного света. И Арон не скупится, заказывает самое-самое дорогое, что здесь есть. Я же не против. Если мужчина хочет показать свою щедрость, пусть показывает, а Гедель очень хочет.
— Тебе все нравится? — спрашивает, когда официант уносит пустые тарелки.
— Как мне может не нравиться, Арон? Я сижу в компании с лучшим судмедэкспертом Ксантиппа, в старейшем ресторане, пью какое-то двухсотлетнее вино и заедаю, надеюсь, не настолько старой телятиной.
— Даже не знаю, как реагировать на такую то ли похвалу, то ли нет, — и он на самом деле растерян.
— Скорее, как на похвалу, но с толикой сарказма.
— Спасибо, — улыбается уже шире.
И да, мне все нравится, но, честно говоря, уже хочется домой. Туда, где всегда тихо, где мертвые спят вечным сном. К счастью, Гедель понимает это и просит счет. А наверху сгущаются сумерки, уже включились фонари, машин на дорогах прибавилось, как, впрочем, и горожан.
— Большое спасибо за затянувшийся обед, — собираюсь достать свою метлу и горшок с деревом из машины.
— Стоп. Ты же не собираешься лететь в такую темень на метле на свое кладбище? Да еще и с горшком?
— А почему нет? Я, дорогой Арон, по ночам много чем и похуже занимаюсь.
— Нет, я тебя отвезу. И это не обсуждается.
— Ух, какой бескомпромиссный ректор.
— Перестань называть меня ректором, — засовывает обратно метлу, — сразу чувствую себя каким-то старым извращенцем.
— А ты молодой и совсем не извращенец. Какое разочарование.
Вдруг он подходит ко мне совсем близко, нависает так соблазнительно:
— Поехали ко мне?
— Думала, уже не предложишь, — и касаюсь пальцами его мягких губ, хочу снова ощутить их, хочу ощущать их всю ночь.
— Боялся, что откажешь, — прикрывает глаза.
— Сегодня я тебе не откажу, — тянусь к нему, но не за поцелуем, нет, за запахом. За этой горчинкой, от которой кружится голова.
Доехали мы до дома Генделя за каких-то полтора часа. Живет он, как и Адам, за городом, и особняк некроманта очень похож на своего хозяина — большой, помпезный и белый. Ну как есть дворец. По правде говоря, от такой роскоши в глазах рябит. Кстати, не будь Адам жутким поросенком, его пенаты выглядели бы не хуже, но комиссар неряха.
Однако рассмотреть красоты мне не дают. Арон чуть ли не силой вытягивает меня из машины, подхватывает на руки и как добычу тащит в свою шикарную пещеру, где намеревается если не съесть, то всяко разно надругаться. Ох, и сладко-кошмарная ночь предстоит, я надеюсь.
Спустя минут пять мы уже в спальне, а возбужденный до предела Гедель срывает с меня одежду, я же не отстаю. И когда на этом высоком статном некроманте остаются одни лишь трусы, толкаю его на кровать. Причем толкаю так, чтобы он упал, для чего приходится прибегнуть к магии.
— Риша, — растерянно улыбается, оказавшись поверх покрывала.
— Молчи, мой вкусный ректор, — забираюсь на него, — сегодня мы продолжим занятие, — стягиваю с Арона последнюю преграду и накрываю ладонью то, что давно напрашивается на подвиги. Какой, однако, габаритный! И наконец-то сжимаю, ощущаю всю твердость духа некроманта.
— Дьявол, — откидывается на подушку, а меня тянет следом. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя.
— Очень даже представляю, — начинаю скользить по нему, ощущая это волшебное напряжение, эту влажную шелковистую кожу.
И тут у меня вероломно перехватывают инициативу. Арон резко переворачивается, теперь он сверху, а руки мои сжимает над головой. Да уж, сила в некроманте приличная.
— После вчерашнего я всю ночь не спал, — шепчет на ухо, отчего внутри все сжимается, — что ты со мной сделала? Ведь что-то ты сделала, — покрывает поцелуями шею, лицо, доходит до губ, но останавливается.
— Да, сделала. Я совершила серьезную ошибку.
— Какую? — едва касается губ.
