Кодекс мог гореть в наших сердцах еще сильнее. В данном случае — лично в моем, ведь я прохожу это испытание.
Но стоило мне увидеть первые эпизоды в этом пространстве, как ни о каких испытаниях я уже не думал. Катя, Хельга, Бездна. Именно они сейчас были действующими персонажами.
— Спокойней, брат. Ты вредишь этому пространству. Твоя душа уже не та, что раньше. Помни это, — отвлек меня от наблюдения Кодекс.
Нет, конечно, похвала знатная. Но чтобы вредить этому пространству, нужно еще уметь. И раз он так говорит, моя сила значительно выросла. Правда, мне почему-то до сих пор кажется, что раньше я был сильнее. Нет, я точно был сильнее. Тут даже спорить нет смысла. А значит, дело в чем-то другом. Я стал сильнее в том, чего сам не понимаю. Замечательно.
Диалог, который происходил между Хельгой и Бездной, мне очень не нравился. И если бы у меня здесь были руки, я бы сжал их до такой степени, что мог сломать свои совсем не хрупкие кости. А если бы была возможность покинуть эту планету прямо сейчас, я бы это сделал. Бездна взяла и выступила против меня, захватив в плен одну из моих жен. А нет, уже двоих.
Уже двоих! Хельга была помещена в ее пространство.
Замечательно. И, казалось бы, можно спокойно уже бросать клич Ордену, который обязан на него ответить. Даже, наверное, с большой радостью.
Ну, блин… Я сейчас очень сильно злился и хотел свернуть чью-то на вид хрупкую, а по правде совсем не такую уж и хрупкую шею. Но, опять же, Бездна мне не враг. Это я понимаю. Но и не друг. Бездна вообще подруга сама себе, если так задуматься.
За злостью начало вливаться понимание и спокойствие. Но далось это тяжело. Я тратил много сил, чтобы контролировать все процессы, которые в этом пространстве, кстати, были обнажены.
«Успокойся, Сандр. Успокойся. Успокойся», — повторял я сам себе.
При этом я ощущал присутствие Кодекса, который смотрел на меня с некоторым выжиданием. Или всё-таки это испытание?
Тут дело в другом. Есть ощущение, что он и правда меня проверяет: как я сейчас поступлю. И мне это не нравится. Не люблю я ситуации, где от решения головы будет зависеть слишком многое. Такие решения обычно я принимаю клинком или голыми руками. Ведь каждый Охотник сам себе оружие.
— Верно, брат. Каждый Охотник сам себе оружие, — прочитал мои мысли Кодекс и повторил эти слова как мантру.
«Думай, Сандр. Думай. Думай. Думай. Думай», — продолжал я повторять себе.
При этом пространство давило на меня. У меня не было никакой защиты. А ведь это место еще называют Изначальным. Что бы это ни значило. А насчет версий, которые строят те, кто о нем вообще знает… тут и так всё понятно.
Злость и холодный расчёт — именно эти две эмоции сейчас сражались во мне. Я старался их контролировать, но не могла Бездна так просто взять и испортить со мной отношения. Нет, то, что она попытается или может попытаться провернуть какие-то свои дела, я прекрасно осознавал.
И я не был полным идиотом, когда отправлял туда Катю. У меня были и другие варианты, само собой, но этот — самый надёжный как для самой Кати, так и для ребёнка.
Ребёнок… вот в чём была главная загвоздка. Он будет очень силён, и роды предстоят совсем не простые. Вообще есть мнение, что у тёмных сильных созданий рождается мало детей по той причине, что их появление на свет часто приводит к смерти матери. Одна тёмная жизнь появляется, другая — уходит. Но можно иметь покровителя — того, кто намного сильнее тебя и сможет проконтролировать весь этот процесс.
И тут у меня, конечно, назрел интересный вопрос, о котором я уже давно думал, хотя этих вопросов у меня целых два. Кто был покровителем Бездны, или сущностям её уровня они не нужны? И кто был отцом Темной? Возможно, о нём ничего не известно, потому что его больше нет. Не удивлюсь, если во время родов ему пришлось — возможно, даже против своей воли — отдать всего себя, всю энергию без остатка, дабы Тёмная смогла появиться в многомерности.
И почему мои мысли так сильно в сторону уходят? Ладно, меня это всё достало!
Я принял решение. Я не буду выбирать между разумом и эмоциями. Действую как Охотник — возьму оба варианта. Вначале поговорю с Тёмной и прямым текстом скажу ей решить этот вопрос. А если у неё не выйдет, то лично направлюсь туда. И плевать мне на Скульпторов, Скверну и так далее — они сами попрячутся по норам, когда увидят сражение между Бездной и одним Охотником, который не умеет отступать и не собирается прогибаться вообще ни под кого.
— Решение принято! — звучит голос Кодекса в моей голове или душе, совсем неважно. — Доброй охоты, брат! — добавляет Кодекс, и я понимаю, что меня отправляют назад.
Но, блин, так неинтересно! Я же даже не узнал, в чём был смысл этого всего.
— Брат, — обращаюсь я к Кодексу с уважением и почтением, — какой выбор был правильным?
Я буквально ощутил, как к моему плечу, которого здесь не существует, прикоснулась чья-то ладонь, а затем в голове раздались слова.
— У Охотников каждый выбор — правильный!
А затем — снова темнота.
Когда я пробудился и рывком встал, то первым делом осознал, что нужно в Иркутске построить ещё несколько медицинских центров, в которые направить работать лекарей из Рода Андросовых и задействовать целительные артефакты. Такая мысль пришла мне в голову сразу после того, как я ощутил, насколько сильно болит моя спина, да и вообще всё тело. Словно я постарел лет на двести и лишился всех способностей. Видимо, так себя люди чувствуют в старости. Можно сейчас вполне жаловаться на радикулит или что там ещё мучает в почтенном возрасте.
Но это было не единственное, что я увидел. Огонь Кодекса горел настолько ярко и мощно, что, казалось, весь этот мир уже перестал быть закрытым, и Кодекс получил в него полный доступ. Вполне может быть, что если за несколько дней пламя не уменьшится, то так оно и есть. И да, это я так спокойно и без лишних затей отправился на разговор с Кодексом, даже не обратив внимания на то, что шансов раствориться и погибнуть у меня было на несколько порядков больше, чем выжить.
Так, ладно.
