— Нам необходимо поговорить, ваше высочество, не позднее, чем завтра, — произнес Хедрик. По его интонации было понятно, что дело совершенно не терпит отлагательства. — Мы должны обсудить некоторые вещи, касающиеся лорнгельдов, проживающих в вашем государстве, а также касающиеся непосредственно вас.
Голос Хедрика прозвучал очень напряженно.
Атайе захотелось вдруг отказаться от беседы с колдуном, придумать для этого любую причину, но ничего не пришло в голову.
— Я…
— Пожалуйста. Я не просил бы об этом, если бы не знал, что разговор очень важен, — добавил он уже спокойнее. — Но речь действительно пойдет о жизни и смерти.
Чьей? — подумала Атайя, но не решилась произнести вопрос вслух, наверное, из страха услышать от Хедрика ответ.
— Хорошо, — вежливо произнесла она. — Как вам будет угодно.
Колдун поклонился и, медленно отвернув голову, словно не желая уходить, направился к выходу. Король попрощался и тоже вышел из приемных покоев, оставляя Атайю наедине с Фельджином. Даже в Делфархаме, во время визита принца, они никогда не оставались вдвоем, и девушка не могла представить, о чем он собирался разговаривать. Возможно, Фельджин тоже испытывал некоторую неловкость: какое-то время оба молчали.
Наконец наследник рэйкского престола заговорил:
— Думаю, настало время помириться.
В его голосе слышалось некоторое напряжение. Принц сидел сейчас напротив Атайи в том кресле, которое несколько минут назад занимал его отец, и водил по ковру сапогом — мерцание свечей отражалось в начищенной черной коже, как в темном зеркале.
— Вообще-то, — продолжал Фельджин, — это Катя посоветовала мне поговорить с вами. Боюсь, что, несмотря на юный возраст, она обладает гораздо большим здравым смыслом, чем я.
Он провел рукой по густым черным волосам, выдавая этим жестом крайнюю неуверенность в себе. Тут Атайя увидела в нем того самого Фельджина, о котором рассказывал ей Джейрен. Какая поразительная разница! Перед ней сидел не изнеженный молодой человек, приезжавший пару месяцев назад в замок Делфар, нахальный, поглядывавший на всех свысока. Теперь это был совсем не тот самодовольный сноб, с которым она умышленно вступала в бесконечные споры, которого стремилась обидеть.
Принц склонил голову, вероятно, пытаясь подобрать нужные слова. Сейчас Атайя не видела в нем и капли былой важности и напыщенности. Его глаза выражали искреннее желание примириться, найти общий язык, а вовсе не высокомерие и надменность. Она была обезоружена этой резкой переменой в поведении Фельджина. Если он смог справиться со своей гордыней и проявить благоразумие, то почему бы и ей не последовать его примеру?
— Это я должна извиниться перед вами, Фельджин, — пробормотала Атайя. — Моему поведению нет оправдания. Я просто…
— …хотела проучить меня за то, как я вел себя? — продолжил он ее мысль с улыбкой на губах. — Только не отрицайте этого из желания пощадить мои чувства, Атайя. Полагаю, мы оба оказались жертвами первого неверного впечатления друг о друге. Своими дальнейшими действиями и поступками мы только усугубили ситуацию.
— Простите меня за партию в шахматы, — сказала принцесса. — Я не должна была предлагать играть на деньги. Знаю, что только из-за этого ваши люди остались понаблюдать за игрой.
— М-да, эта партия явилась настоящим ударом по моему самолюбию, — признался Фельджин. — Я не люблю проигрывать, так как привык к тому, что окружающие поддаются мне, позволяя при любом раскладе выходить из игры победителем. А оказаться в положении пораженного в присутствии всей своей свиты — это вообще безумно неприятно. Интересно, — произнес он, криво улыбнувшись, — что вы сделали с пятьюдесятью кронами, которые выиграли у меня тогда?
Атайя виновато усмехнулась.
— Если вам действительно интересно узнать, то я скажу. В тот вечер я отправилась в вояж по игорным заведениям Делфархама и удвоила выигрыш.
Фельджин добродушно рассмеялся, очень напоминая сейчас отца.
— Вы удивляете меня, Атайя. Я знаком со многими молодыми особами, некоторые из них прекрасно поют, танцуют, другие творят настоящие чудеса простой иголкой и нитками, но до настоящего момента мне ни разу не доводилось встречать такую, как вы, — преуспевшую в умении играть в карты. Может, вы скрываете от меня еще какие-нибудь таланты?
— Нет. У меня их не так много. С моей способностью обижать людей вы уже знакомы. Я совершенствуюсь в этом на протяжении уже нескольких лет. Вы ведь не первый жених, с которым я обошлась подобным образом.
Фельджин улыбнулся краешком рта.
— Вы хотите сказать, что это уже вошло у вас в привычку?
— Да. С того момента, когда отец решил избавиться от меня, чтобы я больше не путалась под ногами. Не могу сказать, что не хотела уезжать из дома, просто во мне не появилось ни капли желания стать женой хотя бы одного из тех молодых людей, которых предлагал мне Кельвин.
Тут Атайя заметила, как Фельджин вдруг поднял бровь, и, обхватив ладонями щеки, смущенно рассмеялась.
— Вот видите? Я опять отличилась. А ведь я вовсе не хотела обижать вас.
— Не волнуйтесь. Я вас прекрасно понимаю, — сказал Фельджин и усмехнулся. — Мне известно, что это такое — когда тебя заставляют вступать в брак. Возможно, я настрадался от этого больше, чем вы, так как являюсь наследником престола. Отец пока ничего не говорил мне, но я догадываюсь, что он уже переживает: думает, я никогда не женюсь. И не обзаведусь, таким образом, собственными сыновьями.
— А вы собираетесь создать семью?
— Когда-нибудь — конечно. Мне всего двадцать семь. Для неженатого принца это достаточно много. Но для расставания с личной свободой — достаточно мало. Надеюсь, голос долга, живущий внутри меня, помолчит хотя бы еще какое-то время.
Долг. И почему это отвратительное слово всплывает каждый раз, когда я заговариваю с кем-нибудь? — угрюмо подумала Атайя.
Даже Тайлер считал своей обязанностью постоянно напоминать принцессе о том, как подобает вести себя королевской дочери. Иногда слово «долг» приводило ее в такую ярость, что она давала себе зарок никогда не произносить его.
— Наверное, мне лучше уйти. Вам нужно как следует отдохнуть с дороги, — сказал Фельджин и приподнялся с кресла, собираясь удалиться.
Атайя жестом попросила его остаться.
— Пожалуйста, подождите. Думаю, я обязана все объяснить, — нерешительно пробормотала она. — Джейрен посоветовал мне рассказать вам… Он сказал, что я могу быть откровенной с вами, сказал, что вы умеете держать слово.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
