– Кто там? – донесся голос изнутри.
– Конан, – ответил он.
Открылся глазок. Голубой глаз внимательно посмотрел на Конана. Глазок закрылся, послышался звук отодвигаемой задвижки. Делия отступила в сторону и знаком пригласила его войти:
– Входи, киммериец. Я все думала, когда же ты наконец соберешься навестить меня.
Конан вошел в комнату. В комнате был беспорядок, однако обстановка была богатая. Горели дюжина свечей и полдюжины масляных ламп. На столе, заставленном немытыми тарелками, из серебряного кубка лакал молоко черно-белый кот.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище, Конан.
Делия сняла с кресла еще одного кота, полосатого:
– Садись, чувствуй себя как дома. Немногие удостаиваются чести быть моими гостями.
Конан сильно сомневался, что эта женщина столь разборчива при раздаче знаков внимания, как она утверждала. Однако плюхнулся в кресло, которое до него занимала полосатая тварь.
– Я польщен, – сказал он с непроницаемым выражением лица.
Она принесла пару серебряных кубков и мятый серебряный кувшин. Из кувшина она налила вина в кубки, пролив несколько капель мимо. По всему было видно, что она уже успела приложиться к дивной влаге. Конан взял протянутый кубок и отпил.
Вино было превосходным. Подвыпившая Делия была столь же прелестна, сколь Делия трезвая, которую он видел днем. Невольно подумалось: интересно, что думает Максио о привычках и времяпрепровождении своей возлюбленной?
– Я знала, что ты так скоро посетишь меня, – сказала Делия слегка заплетающимся языком. – Стоит мне положить глаз на мужчину, и он быстро приходит.
– Не в моих привычках отбивать возлюбленных у других мужчин, – сказал Конан. – Кстати, как там твой Максио?
– Максио! – с вызовом сказала она. – Он меня не ценит. Для таких, как он, я слишком хороша. Ведь я красива, не так ли?
– Не стану отрицать, – уверил ее Конан.
– Однако он относится ко мне, как к какой-нибудь дешевой уличной потаскушке, раскрашенной косметикой, с накладными волосами, которые когда-то принадлежали какой-нибудь варварской красотке, продавшей свои золотые косы. – Она лихорадочно хлебнула из кубка, будто пытаясь погасить огонь, сжигавший ее изнутри. – Почему же я должна отдавать свое время и свое достоинство такому человеку? – Вторым глотком она опорожнила кубок и налила себе еще. Затем предложила вина Конану, но он покачал головой.
– Ты говорила мне, что между Бомбасом и Максио вражда, – сказал Конан. – Между городским головой и Ксантусом тоже что-то есть. Какие-то отношения, которые они предпочитают скрывать. Тебе что-нибудь известно об этом?
– Послушай, что ты за человек! – сердито сказала она. – Ну скажи, почему ты желаешь говорить об этих ужасных людях? Поговорим лучше обо мне.
– Сперва о городском голове и Ксантусе, – заявил Конан. – Затем, может быть, мы поговорим обо мне и о тебе.
– Ну ладно. – Она провела пальцами по своим роскошным волосам. Затем обнаружила, что ее кубок снова пуст. Делия тут же исправила этот недочет. – Я мало что знаю об их взаимоотношениях и сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, кроме них самих, это знал. В общем, так. Много лет назад, когда они оба были юнцами, – считались друзьями и партнерами. А затем они поссорились из-за женщины.
– Из-за женщины! – Конан засмеялся. – Что, эти двое?
– Каждый старик был когда-то молодым, – заметила Делия. – А молодые больше всего ценят женщин. И правильно. В общем, история такова: эти двое домогались симпатий одной и той же красавицы. Оба были слишком трусливы, чтобы драться из-за нее. Так или иначе, а красотка возьми да и умри. Может быть, она покончила с собой. Каждый обвинял другого в ее смерти. С тех пор между ними поселилась черная вражда.
– Ну и парочка! – сказал Конан. – Разделенные старинной враждой, однако же связанные общей виной и общими грязными делишками!
Некоторое время он размышлял над словами Делии.
– Скажи мне, Делия, кто в городе главный скупщик краденого? Такое количество воров автоматически предполагает, что должен быть тот, кому можно сбывать украденное добро. Или скупщики здесь тоже воюют друг с другом, как все остальные?
На колени Делии вспрыгнул кот. Она его погладила.
– В Дыре имеется старинный храм Беса, офирского божества. Здесь у Беса мало поклонников, но некогда это был самый богатый храм в Шикасе, потому что жрец Беса – самый преуспевающий из скупщиков краденого в нашем городе. Раньше, находясь под защитой Лисипа, он был единственным, но теперь работают и другие.
– Этот храм находится недалеко от реки? – спросил Конан.
– Да. Он пристроен прямо к стене, которая на Фури. А почему ты спрашиваешь?
– Просто хотелось про это узнать, – сказал Конан.
– Что, никак на дело собрался? – спросила она и попыталась пристально посмотреть на Конана, но глаза у нее прямо-таки разъезжались. – Я подумала, если тебе нужны деньги, то есть тут одно дело, где ты тоже мог бы поучаствовать и получить долю. Выручка хорошая, а риска не много.
– Ну-ну, я слушаю, – сказал Конан.
– Максио и его ребята задумали тут забраться в королевскую казну. Она находится недалеко от северной оконечности города, неподалеку от стены. Там сокровищница и доля короля с добычи серебра. Максио предполагал взять там гигантскую добычу и уйти из города.
– Если он грабанет королевскую казну, то ему придется навсегда покинуть Аквилонию, – заметил Конан. – А кстати, казна сильно охраняется?
Делия рассмеялась:
– О да. Людьми Бомбаса. Как ты думаешь, много с ними будет проблем?
– Ясно. Кстати, когда Максио думает провернуть это дело и как он рассчитывает вынести добычу из города?
Она широко зевнула, чуть не вывихнув себе челюсть.
– Что ты сказал? Да да. Не знаю в точности, когда они задумали это провернуть. В ближайшие дни. А про то, как он собирается покидать город, он мне не говорил. Чертов крысиный ублюдок, мне кажется, что он больше не доверяет мне!
– Он тебя недостоин, – сказал Конан.
– О, тут ты безусловно прав!
– Предупредишь меня, когда Максио отправится на дело?
Делия все-таки была не настолько пьяна, чтобы забыть о своей выгоде.
– Слушай, за подобную услугу надо платить. В конце концов, ты сможешь там здорово поживиться. А Максио, сволочь, никогда ничего мне не давал!
– Обещаю, что буду щедр с тобой, – успокоил ее Конан.
– Ну тогда все хорошо… – Голова Делии медленно опустилась на грудь, глаза закрылись, и она начала посапывать. Киммериец встал. Прежде чем уйти, он затушил все свечи и лампы, кроме одной. Теперь, зная о привычках Делии, Конан только диву давался – и как это весь квартал еще не сгорел до основания?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
