– Что это?
– Пистолет.
– Зачем?
– Возьми на всякий случай. Если ты умеешь метать гранаты, то, значит, сумеешь и стрелять.
Я взяла пистолет. Димка плотно закрыл двери шкафа и взялся за ручку двери.
– Оставайся здесь.
Я посмотрела на шкаф глазами, полными ужаса, и замотала головой.
– Ты хочешь, чтобы я осталась в комнате с покойником?
– Мертвый Глобус теперь ничего не сделает.
– Я с тобой!
– Не забывай, что у тебя ребенок. Жди. Я скоро. Не забывай, что у тебя есть пистолет, сиди тихо и держи ухо востро.
– Димка, а ты скоро?
– Я же сказал, скоро.
Щелкнул замок, и за Димкой закрылась дверь. Я сняла пистолет с предохранителя и села рядом с дочерью. Я страшно боялась, что двери шкафа откроются и передо мной появится Глобус. Не могла поверить, что он мертв, и прислушивалась к каждому шороху. Дочка сладко посапывала и даже не подозревала, какие события творятся в этом доме.
Я стала думать о Катьке. Совсем одна сидит в каком-то сыром темном подвале. Такой подруги больше не сыщешь на всем свете. Ей всегда не везло, точно так же, как и мне. Вспомнилась наша адская работа за границей и тот день, когда наши работодатели разрешили нам вернуться на Родину. Мы купили ящик шампанского, приехали к Катьке и ушли в тихое пьянство. Мы мечтали вернуться на Родину и по-человечески выспаться. Там, за границей, мы спали не больше пяти часов в сутки и вкалывали как каторжные. Мы пели вживую, и никому не было никакого дела до того, что творится с нашими голосами. Для укрепления голосовых связок Катька пила сырые яйца. Я всегда отворачивалась – не могла смотреть на это спокойно. Я помню, как мы прилетели в Шереметьево и не могли поверить – кругом говорили по-русски. Мы забежали в какой-то бар, выпили и всласть наплакались… Я почувствовала, как защемило сердце, и постаралась отогнать дурные мысли.
Время тянулось медленно. Я посматривала на часы, и мне казалось, что стрелки застыли на месте. Не выдержав, я встала и выглянула в коридор. В коридоре никого не было. Гробовая тишина и тусклый, малоприятный свет. Закрыв за собой дверь, я спустилась по лестнице, прижимая пистолет к сердцу. Прошла через просторный холл и стала соображать, где мог находиться подвал. Неожиданно в самом конце длинного холла замаячила тень, и я, не раздумывая, подняла пистолет. К моему счастью, это был не кто иной, как Димка. Он просто побагровел от злости.
– Послушай, ты где должна быть?! – прошипел он.
– Я не могу там сидеть одна.
– Там ты не одна, а с ребенком.
– Ребенок спит. Если я там еще хоть пару минут посижу, то потеряю сознание от страха. Мне все время кажется, что из шкафа вылезет Глобус.
– Ты что, совсем ненормальная?! Глобус мертв.
– Я боюсь покойников. Глобус мертв, но ведь его душа жива. Душа возносится в небеса только на девятый день.
– Его душа тебе ни хрена не сделает.
– Все равно мне страшно. Лучше скажи, ты нашел подвал?
– Нет. Тут такой навороченный дом, прямо лабиринт какой-то. – Он взял меня за руку и повел наверх. – Слушай меня внимательно, – сказал Димка, когда мы заперли дверь комнаты. – Дом охраняют два охранника. Вернее, не охраняют, а охраняли.
– Как это – охраняли?
– Я их убрал. Они были в будке у входа.
– Как, обоих?
– Понятное дело, не одного. Сейчас выход свободен. В доме все спят. Ты можешь взять Лерку и бежать.
– Как это?
– Так это. Сейчас ты должна думать о дочери. Я выведу тебя из дома. Дойдешь до трассы и поймаешь попутку. Надо только решить, где ты сможешь укрыться. У Катьки в доме нельзя. Ее мать забрала детей и уехала к родственникам. В крайнем случае снимешь номер в гостинице. В общем, Ялта не такая уж и большая, не потеряемся.
– Димка, господи, что ты такое говоришь?! А как же ты? – Меня всю трясло от страха.
– Я не могу уйти вместе с тобой, я должен найти Катьку. Если ее оставить здесь, то завтра ее могут убить. Если все пройдет нормально, встречаемся завтра на Массандровском пляже в шесть часов вечера. В самом последнем секторе.
Я сползла на пол и заревела. Димка наклонился и поцеловал меня.
– Успокойся, дочку разбудишь. Возьми себя в руки. Сейчас есть возможность уйти, и ты это сделаешь. Все будет хорошо. Я найду Катьку. Контрольную встречу я назначил. Так что встретимся завтра на пляже. Ну, не реви. Завтра все дружно соберемся, возьмем бутылку и отметим это дело!
– Димка, прости, но я не могу, – замотала я головой.
– Что ты не можешь?
– Я не могу оставить тебя и Катьку здесь.
– Не выдумывай. Тебе надо подумать о ребенке. Ребенок дороже…
Я молитвенно сложила руки:
– Димочка, миленький, а давай сейчас вместе найдем этот гребаный подвал? Освободим Катьку и смоемся…
– Это очень опасно. Я не могу тобой рисковать. В охранной будке два трупа. Убит Глобус. Если кто-нибудь проснется, нам не спастись. Никому. Ты хоть это можешь понять?
Я бросилась Димке на шею и заплакала. Он прижал меня к себе и поправил упавшую прядь волос.
– Ну прекрати реветь, дуреха. Ты сейчас должна думать только о дочери. Я тебе обещаю, все будет нормально.
– Димка, скажи, а ты и в самом деле так сильно меня любишь? Ведь ты можешь уйти и не рисковать жизнью.
Димка улыбнулся.
– Конечно, глупая. Неужели так трудно понять за столько лет? Мы с тобой потом поговорим об этом. Давай, буди Лерку, а то время идет, – он посмотрел на часы. – Мне еще нужно найти Катерину. Сунь пистолет в сумку. На улице глубокая ночь, а тебе как-никак придется ловить попутку. – Димка поднял Лерку с постели и слегка побаюкал. – Пусть спит, а то проснется и расплачется, а нам надо выйти незамеченными. Открывай дверь.
Я повесила сумку на плечо и быстро открыла дверь. Мы прошли по длинному коридору и тихонько спустились по лестнице. Оказавшись на улице, я стала жадно ловить ртом воздух, мне было явно не по себе. Когда мы проходили мимо сторожевой будки, я судорожно сжала кулаки. Мы вышли на пустую проселочную дорогу. Дима шел впереди и бережно нес Лерку.
– Дойдем до трассы, поймаю тебе машину. По крайней мере, теперь я за тебя спокоен.
– Сейчас и машин-то, наверное, нет… – Я была близка к истерике.
– Не выдумывай. Кто-нибудь да проедет. Димка оказался прав. Не прошло и пяти минут, как на трассе показался огонек такси. Я стала всхлипывать.
– Успокойся немедленно, – скомандовал Димка. – Я думал, ты намного сильнее, а ты, оказывается, самая настоящая размазня.
– Никакая я не размазня, – я побежала к остановившемуся такси.
Сев на заднее сиденье, я положила сумку рядом с собой и глубоко вздохнула. Димка передал мне спящую Лерку.
– У тебя деньги есть? – спросил он заботливо.
Я кивнула и прошептала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
