изложения данного текста мы уже не раз прибегали к дефисному написанию слов идея и Истина (идея-Истина), тем самым предполагая их синонимичность. И действительно, не
Истинами ли являются уже претворенные в жизнь
Идеи языка (речи), нравственности, оседлого образа жизни, государственности, красоты, письменности, книгопечатания, тяготения, естественного отбора, наследственности, периодичности свойств химических элементов и великое множество технических, научных, эстетических и прочих идей, возникших в ходе нашего доисторического и исторического развития?
Но тогда естественным образом возникает предположение: откуда возникают идеи, оттуда же возникает и понятие Истины (хотя бы в силу предположенной нами синонимичности). А как мы уже поняли, идеи возникают из Необходимости перманентного обновления определенных структур (сфер) социума как открытой системы. Только Необходимость социума в новизне может стать причиной создания идеи, и только возникновение идеи может обеспечить приток этой новизны в те или иные его структуры. А это значит, что понятие Истины произрастает на той же почве, откуда возникают идеи – на почве Необходимости в новизне: удовлетворена потребность социума в притоке новизны того или иного вида, значит идея, обеспечившая удовлетворение этой потребности, обладала статусом Истины, истинности. Получается, любая внове созданная идея – ранее затребованная социумом – является в то же время идеей-Истиной.
Отсюда наш вывод: Истина – это то, что адекватным образом отвечает на запрос социума в той новизне, которая ему Необходима. (А новизна может появиться только через создание идеи). Она, Истина, удовлетворяет этот запрос – и ничего более. Но и идея только для того и служит, чтобы удовлетворять этот запрос. Получается, что они, идея и Истина, в этом отношении полностью тождественны между собой. А потому нет никакой необходимости в понятии корреспондентской Истины как соответствия нашего суждения о предмете тому предмету, о котором мы судим. Необходимость в этом может возникнуть только в том случае, если, во-первых, мы неправильно поняли запрос социума и создали не то, что ему необходимо, а во вторых, если мы вообще пренебрегли этим запросом, а вместо этого разрешали свои личные, эгоистические интересы.
В таком случае нет необходимости в самом понятии Истины, поскольку оно целиком сдублировано с понятием идеи в том виде, в котором оно нами изложено в данной Статье. Более того, как мы уже установили, понятие идеи гораздо шире понятия Истины, потому что за «спиной» понятия идеи скрывается сама методология возникновения новизны и притока ее в социальные структуры, в то время как за корреспондентским понятием Истины предполагается лишь согласование нашего суждения о предмете с самим предметом.
Как видим, в историческом развитии метафизики в некоторой степени случилось дублирование понятий идеи и Истины. Но это дублирование произошло не от хорошей жизни (конечно же, жизни самой метафизики). Оно случилось от изначально существовавшего некорректного понимания того, что такое идея, а проще сказать, от отсутствия этого понимания вплоть до настоящих времен. Именно поэтому метафизике пришлось «изобретать велосипед» в виде Истины, то есть в виде соответствия того, что нами помыслено о каком-то объекте, тому, что этот объект собой представляет «на самом деле». Но на самом-то деле была помыслена идея, а не объект, который, скорее всего, является результатом раскрытия смысла идеи. Так что если мы говорим об Истине не объекта (предмета, вещи), а самой идеи, то ее истинность – в адекватности той новизне, которая была затребована самим социумом. Идея – лишь повод к тому, чтобы эта новизна увидела свет и тем самым удовлетворила запрос социума в новом Продукте. А этот Продукт, как мы уже знаем, может быть произведен только при помощи подручного средства, изготовленного по образцу искомого сущего. Именно формирование искомого сущего в нашем умственном представлении является первым результатом раскрытия смысла идеи-Истины. Сама же Продукция есть конечный результат нашего (совместного с социумом) бытия в виде генерирования новизны. Поэтому в данном случае Истина – как и идея – не может быть ложной: она или есть, или ее нет.
Вот почему всего более я склоняюсь к Хайдеггеровскому понятию Истины как несокрытости (а-летейи) (37), к тому понятию, которое, как полагал Хайдеггер, он заимствовал у древних греков. И действительно, что такое а-летейя, как не то, что вышло из сокрытости, из забвения (из леты). Но ведь и любая идея выходит из сокрытости, из того, о чем ранее мы не имели никакого представления. Так, до открытия Ньютоном феномена гравитации мы не имели никакого представления о том, каким образом взаимосвязаны между собой сила притяжения, массы объектов и расстояния между ними. Хотя сам феномен тяготения испокон веков проявлял свое действие во Вселенной и был замечен уже Аристотелем. Но только благодаря Ньютону он «вышел» их сокрытости в виде формулы, которая является подручным средством в соответствующих расчетах, предоставляющих нам Продукцию в виде знания о поведении крупномасштабных объектов Вселенной. Почти то же самое мы можем сказать о предмете любого изобретения. Отличие лишь в том, что изобретенного предмета вообще не существовало ранее: нам пришлось создавать его внове – как подручное средство – из имеющихся материалов по определенной технологии, и только затем использовать его для массового изготовления необходимой социуму Продукции.
Конечно же, если бы со времен Платона нам был известен структурно-функциональный состав идеи и была бы известна кардинальная роль идеи в становлении как самого человека, так и созданного при его непосредственном творческом участии социума, то у нас не было бы необходимости во введении понятия Истины, и нам не было бы нужды ломать копья по поводу того, что такое Истина и каковым может быть само понятие Истины: корреспондентским, когерентным, конвенциональным и т. д.
Далее, в следующем подразделе постараемся в кратком изложении суммировать «деятельность» самого смысла идеи.
9.9. Что делает идея, как она «работает»?
И если в очередной раз мы зададимся вопросом, что делает идея, какие функции она исполняет, как она «работает»? то можно с уверенностью сказать следующее.
Во-первых, она предъявляет нашему сознанию окончательный состав тех объектов-сущих, из которых она состоит. Ведь на этапе рефлексии-1 мы манипулировали в своем мышлении предварительным, весьма приблизительным списком тех сущих, которые, как нам представлялось, имеют отношение к разрешению стоящей перед нами задачи. И эти сущие были нами позаимствованы из сферы Хаоса, в котором они хранились в своем готовом виде. (А потому, как они уже готовы для комплектации идей, у нас нет необходимости создавать их внове. Вот эти сущие мы и назвали именем исходные сущие). Смысл же внове явленной идеи может внести свои коррективы в этот состав: он может вывести из него те объекты, которые непричастны к созданию этого
