Николас видел боль в ее глазах и хотел, во что бы то ни стало рассеять ее. Обведя взглядом комнату, он заметил, что за ними пристально наблюдают. Он был удивлен: зачем Софи сменила тему разговора, почему вдруг решила спросить его об Эмме. Ни одна женщина, за которой он ухаживал, и ни одна из тех, которых он содержал, не интересовалась его дочерью. Большинство предпочитало делать вид, что Эммы вообще не существует.
— У нее все хорошо, спасибо. — Николас окинул взглядом доску, задумался ненадолго и пошел слоном.
Софи удивленно приподняла бровь.
— И это все? Элизабет не раз говорила о том, какой вы прекрасный отец.
— Тебе на самом деле хочется узнать об Эмме, или ты просто пытаешься поддержать вежливый разговор?
Софи склонила голову набок и ответила не сразу.
— Мне действительно это очень интересно.
— Эмме десять лет, и она уже считает себя взрослой леди. Очень умна для своего возраста. Я бы сказал, даже слишком. Сегодня она дала мне наказ запомнить, в каких нарядах придут на бал дамы, и, наутро отчитаться перед ней во всех подробностях.
Софи рассмеялась.
— В ее возрасте я была такой же. Со временем она удивит тебя. Скоро начнет докучать, требуя самые модные обновки.
— Что ж, я жду этого с нетерпением, — пробормотал Николас.
— Искренне надеюсь, что у нее есть хорошая гувернантка, которая сможет занять ее ум более полезными вещами.
Николас глотнул бренди, глядя, как она берет его пешку.
— Гувернантка Эммы очень высокого мнения о ее умственных способностях. Миссис Гриффон уже учит ее латыни и греческому.
— Элиза Гриффон?
— Да, — ответил Николас. — Ты ее знаешь? Она одна из твоих клиенток?
— Нет, — ответила Софи, быстро заморгав. — Она была и моей гувернанткой — восемь лет.
— В самом деле? — Николас сам себе улыбнулся. Надо будет проверить рекомендации миссис Гриффон. Возможно, так он сможет узнать, кто отец Софи.
— Она прекрасный учитель, — с чувством сказала Софи. — Ты должен непременно попросить ее сводить Эмму в Британский музей.
— Это еще зачем?
— Я не встречала человека, который бы знал больше об экспонатах этого музея, чем миссис Гриффон. Благодаря ей я полюбила историю.
— Тогда я непременно воспользуюсь твоим советом.
Софи взглянула на доску. Николас взял ее пешку. Она улыбнулась, и тут он понял свою ошибку. Так увлекся, что подставил ладью под удар. Софи с довольной улыбкой съела ладью. После этого сопротивляться ее партнеру не имело смысла. Но он не сдавался.
— Пожалуй, мне стоит больше уделять внимания игре, а не партнерше, — заметил Николас.
— Предупреждаю, миссис Гриффон учила меня играть и в шахматы.
Закончив партию, гости подошли к столу и принялись наблюдать за развитием событий. Николас наконец сумел отразить атаку Софи и заставить ее перейти к обороне, но играла она действительно неплохо. Что было странно для женщины. Николас играл с женщинами в шахматы всего несколько раз в жизни и ни разу не получил удовольствия: его партнерши либо вообще не знали, как ходят фигуры, либо не имели представления о стратегии и тактике игры.
Насупившись, Софи смотрела на доску. Наконец она сделала ход конём, защищая короля.
— Думаю, я слишком форсировала события, увлекаясь атакой, — тихо сказала она.
— Скорее всего, вы правы, — ответил он. — Шах и мат.
— Спасибо за игру, милорд.
Николас поклонился и встал.
— Мне пора уходить.
Честно говоря, делать это ему хотелось меньше всего. Надо было остаться, чтобы понять, что заставляет ее злиться на него, и, найдя ответ на свой вопрос, развеять мрачные тучи. Но еще больше он хотел заняться с ней любовью. В ближайшее время придется придумать, как уговорить ее. Сколько же можно ходить вокруг да около?
Николас задвинул стул и еще раз поклонился хозяйке.
— Всего доброго, мисс Рейнар.
— До свидания, лорд Энкрофт.
Он вышел из дома, а следом и остальные гости. В целом Николас остался доволен вечером. Как только Софи перестала злиться на него за то, что он явился к ней без приглашения, все пошло гладко. Они мило поговорили. И он еще кое-что о ней узнал.
Вернувшись домой, Николас прошел в кабинет и достал папку с документами миссис Гриффон. Судя по рекомендательному письму, она проработала гувернанткой у лорда Уэстбери двенадцать лет. Тот был отцом Сомертона, но это не означало ничего, потому что сестре приятеля Дженне только что исполнился двадцать один год.
И все же что-то не давало Николасу покоя. Миссис Гриффон была гувернанткой Софи восемь лет. И еще она занимала эту должность у лорда Уэстбери двенадцать лет плюс еще четыре года здесь. Это означало, что она проработала в этом качестве в обшей сложности двадцать четыре года. Странно. Миссис Гриффон сообщила ему, что стала гувернанткой в возрасте тридцати лет, после того как овдовела. Николас был уверен, что в этом году ей исполнилось сорок шесть.
Может, она ему солгала?
Но зачем? Чтобы скрыть свой возраст? Николас слишком устал, чтобы думать об этом сейчас. Завтра он выяснит правду.
Софи взяла с тарелки на ночном столике печенье в надежде, что, съев его, будет не так страдать от тошноты. Этим утром она чувствовала себя из рук вон плохо, как никогда. Возможно, у нее было просто несварение после вчерашнего обильного ужина. Обычно она так много не ела на ночь.
Лучше бы она не вспоминала о вчерашнем вечере, потому что от одного воспоминания ей стало дурно. Она сделала глубокий вдох, приказав себе не думать о том, как этот сукин сын вторгся в ее дом и испортил ей праздник. Но как ни старалась, не могла забыть виноватого выражения лица Николаса, когда Селби заговорил о беременности Жанетт. Как она вообще могла влюбиться в такого ублюдка? Он переспал с ней в Венеции и, вернувшись в Лондон, как ни в чем не бывало, продолжил роман с ее подругой.
Какой она была наивной, что поверила в тонкость души Николаса! Он оказался бесчувственным циником, не более того. Какой дурой она была, убедив себя, что он хороший человек. Ну что же, больше никогда не допустит такой ошибки.
Как бы там ни было, она справится с проблемами, которые сама создала. Правда, не знала как. Когда ее беременность станет заметна, отец, весьма вероятно, перестанет давать ей деньги. Возможно. Софи каким-то образом сумеет жить на те, что платили ей клиенты. Но настанет время, когда она не сможет работать. И как быть тогда?
Софи откинулась на подушки, борясь с очередным приступом тошноты. Ей не хотелось уезжать. Ее сводный брат, ее сводные сестры Дженна и Бронуин жили здесь. И подруги были рядом. Но Лондон был слишком дорогим городом, чтобы жить лишь на те крохи, что она могла заработать сватовством. Сомертон конечно, поможет ей, если она его попросит об этом, но Софи претила сама мысль о том, чтобы брать деньги у него и Виктории.
