давая понять, что я здесь, если ей нужно поговорить. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не шлюха. После смерти Генри я была сама не своя. Луис был нашим другом. Я всегда знала, что он в меня влюблён, и хотела исцелиться, понимаешь?
Так же, как я хотела забыть, когда встретила Аарона.
Она выдыхает, крепче сжимая руль.
— Итак, я переспала с ним. Как благородно с моей стороны, да? А потом мы стали очень близки. Мы отправляли друг другу… пикантные фотографии, когда он уезжал… но оказалось, что он меня использовал. Он слил эти компрометирующие меня фотографии в групповой чат, вероятно, чтобы произвести впечатление на других водителей.
По тому, как она говорит о Луисе, я могу предположить, что она начала открываться ему. Доверять ему. Чувствовать себя преданной — худшее ощущение.
— Это не твоя вина, Моника. Меня тоже использовали в прошлом. Ты не могла знать, что он так поступит. Тебе удалось удалить фотографии?
— Да, они исчезли в тот же день, но мне уже было слишком стыдно. Я не хотела, чтобы Аарон узнал, чтобы он подумал, что я так предала Генри. Конечно, он узнал, все гонщики получили фотографии. Я думала, он возненавидит меня, но он не возненавидел. Он заблокировал фотографии, разобрался с Луисом, защитил мою честь перед остальными. Я очень благодарна ему, хотя до сих пор не могу смотреть никому из них в глаза.
Вот почему Аарон ненавидит Луиса. Соперничество между ними. Причина, по которой он ревнует, когда Луис пытается сблизиться со мной.
— Он поступил правильно. И он заботится о тебе, я не верю, что он мог бы тебя ненавидеть. Когда ты страдаешь, ты не способен принимать разумные решения. Ты просто хочешь забыть. Переосмыслить себя. — Я не знаю, говорю ли я в этот момент о себе или о ней. Но я кое-что поняла: Аарону не всё равно. Я была права.
— Забавно, Аарон употребил те же слова, что и ты. Что-то насчет забывания. — Мы подъезжаем к торговому центру, и она делает глубокий вдох, снова улыбаясь. — Вот и мы. Пожалуйста, не будем говорить о Луисе.
— Тебе стоит это примерить, — с улыбкой подбадривает меня Моника, замечая мою нерешительность.
Я смотрю на черную кожаную юбку и шелковую рубашку леопардового цвета. По какой-то причине этот наряд привлекает меня. Он очень сексуальный. Совсем не на меня похоже. И всё же очень привлекательно. Я уже давно не одевалась сексуально. Я всегда мечтала выпустить на волю роковую женщину внутри себя — если она ещё существует. И почему-то я хочу чувствовать себя красивой для себя и для кого-то конкретного. Хочу быть плохой, дикой и свободной.
— Знаешь что? Думаю, я так и сделаю.
Я беру наряд с собой в примерочную.
Кожаная юбка плотно облегает мою талию и подчёркивает форму ягодиц. Я никогда ещё не была так благодарна своим тренировкам. В чёрных туфлях на шпильках мои ноги кажутся длиннее. Шелковая рубашка подчёркивает мою грудь. И я чувствую себя… желанной.
Распускаю хвост и позволяю волосам свободно ниспадать до талии. Из лани я превращаюсь в тигрицу, и мне это нравится.
Выхожу из примерочной и улыбаюсь Монике, которая сидит на диване цвета слоновой кости прямо передо мной, пока я принимаю позу модели. Она изумлённо открывает рот, прикрывая его рукой.
Я больше не прячусь. Больше не оправдываюсь. Люди перестали смотреть на меня, потому что я слишком боялась быть… собой. Я решила снова найти себя.
— Вау. Ты идеальна. Не могу представить лицо Аарона, когда он увидит тебя в этом наряде. Чёрт, я знала, что ты красивая, но это на другом уровне. — Внимание Моники переключается на продавщицу, которая не поздоровалась с нами раньше — наверное, подумала, что мы не можем позволить себе это место. В конце концов, на нарядах не было ценников. — Разве она не прекрасна? — Она приподнимает бровь, глядя на неё, и я не могу сдержать смешок. Мне нравится дерзость и прямолинейность Моники — прямо как у Аарона.
— Да, мадам. К сожалению, эта вещь из новой коллекции и...
— С этим проблем не будет. Моя подруга встречается с Аароном ЛеБо. Деньги для нас не проблема, — огрызается Моника на продавца, который тут же одаривает нас своей самой фальшивой улыбкой, прежде чем уйти.
Она встает и направляется ко мне, скрестив руки на груди.
— Я ненавижу таких людей. Я выросла в бедности, и люди смотрели на меня свысока, когда я была с Генри. Я никогда не вписывалась в общество. Я не позволю, чтобы это случилось с тобой.
Я переодеваюсь, и мы подходим к кассе, чтобы оплатить наряды. Моё сердце бьётся, я боюсь узнать цену.
— Три тысячи.
Грубая женщина злобно улыбается нам.
Я в панике смотрю на Монику широко раскрытыми глазами. Я не могу. Это стоимость аренды за три месяца. Я никогда не тратила столько на себя. Она кивает мне, побуждая воспользоваться картой Волка. Я смотрю на неё… На этот раз не хочу использовать его. Я была со Стефаном ради комфорта, ради безопасного будущего. Я мечтала о том, чтобы мужчина относился ко мне как к особенной. Я всегда была большой поклонницей сцены из «Красотки», когда Эдвард относится к Вивиан как к принцессе в день шопинга.
Но с Аароном, с тем фактом, что он хотел угодить мне, я не могла. Это именно то, чего я хотела, но если я приму это, то приму и большее. Больше, чем он мог бы мне дать. Что это по-настоящему. Что я могла бы в него влюбиться. Я протягиваю ей свою карту, с трудом сглатывая, сомневаясь, что это пройдёт.
— Элли. Что ты делаешь?
— Всё в порядке.
Ты поступаешь правильно, Элли. Моя мать всегда зависела от мужчин. От меня. Я не буду такой, как она. Я просто верну наряд завтра.
— Ваше имя, пожалуйста? — спрашивает грубая женщина.
— Элли Монтейру.
Она набирает что-то на своем компьютере.
— Ой. О вашем платеже уже позаботились. — Она протягивает мне пакет с одеждой и мою неиспользованную карту. — Хорошего дня, — говорит она тоном робота.
Я удивленно смотрю на Монику. Кто за это заплатил? Как такое возможно?
— Не смотри на меня так. Я просто сказала Аарону, куда мы едем. Он, наверное, знал, что ты не воспользуешься его картой. И давай посмотрим правде в глаза: любой магазин был бы рад, если бы таинственную женщину Аарона ЛеБо сфотографировали в их одежде. — Моника ухмыляется, вероятно, рассказывая
