— Ничего я не боюсь!
— Ты ведешь себя так, словно кого-то или чего-то до смерти боишься, — возразил Корридон, не спуская с него глаз. — Потом неожиданно спросил, понизив голос: — Кто такая Жанна?
В комнате наступило молчание, нарушаемое только тиканьем часов, стоящих на камине, да прерывистым дыханием Крея.
— Я тебя спрашиваю, кто такая Жанна? Та курочка, которую ты приводил в «Домино-клуб» три дня назад, — настаивал Корридон.
Губы Крея конвульсивно дернулись.
— Уходите, — пролепетал он. — Если вы не оставите меня в покое, я позову полицию…
— Не будь идиотом!
Корридон достал сигареты, закурил и швырнул спичку в пепельницу.
— Ты приводил эту девицу в клуб, и она спрашивала Макса обо мне. А это, представь себе, меня заинтересовало. Кто она?
— Это неправда! — выдохнул Крей. — Она даже не знает вас и никогда не видела. — Он дернул головой, словно воротник рубашки стал ему тесен. — Почему вы решили, что она спрашивала Макса о вас? Он врет!
— Ладно, ладно. Не важно. Кто она?
Крей задумался. Его поведение заинтриговало Корридона. Он уже понял, что Крей боится не его. Вероятно, он пребывал в состоянии страха и до его прихода.
— Вы ее не знаете… Одна моя знакомая. И какое вам дело до того, кто она?
Корридон выпустил колечко дыма и некоторое время задумчиво следил за ним.
— Ты хочешь, чтобы я тебя снова побил? — И, проследив, как колечко рассеялось в воздухе, добавил: — Это обязательно случится, если ты не развяжешь язык.
Крей замер. Он страшился боли и уже явственно чувствовал на своей челюсти массивный кулак Корридона. Глазки его забегали, потом выразительно указали на дверь в глубине комнаты.
— Для вас будет лучше, если вы не тронете меня, — повторил он дрожащим голосом и снова многозначительно посмотрел на дверь.
Хотел ли он показать, что они не одни в квартире? Корридон задумался. В свою очередь, он вопросительно посмотрел на Крея и поднял брови. Крей утвердительно кивнул головой, как иностранный турист, изъясняющийся при помощи знаков.
— Расскажи мне о Жанне, — спокойно сказал Корридон, поднимаясь с места.
— Что вы хотите, чтобы я рассказал? — его испуганный взгляд снова устремился к двери. — Это моя знакомая, она…
Корридон бесшумно подошел к нему.
— Кто там за дверью? — прошептал он ему на ухо. Он увидел капельки пота на лице Крея, почувствовал тошнотворный запах бриллиантина и громко спросил:
— Что она делает? Откуда появилась?
Крей поднял три пальца, указывая на дверь.
— Я ничего о ней не знаю! Подобрал ее на улице…
Он безуспешно пытался казаться спокойным. Улыбка на его губах исчезла.
— Так, красивая брюнетка… Но я больше не видел ее…
— Их трое? — прошептал Корридон.
Крей снова кивнул: «Да».
Он понемногу приходил в себя, к нему возвращались его самоуверенность и апломб.
— А тот типчик в черном берете тебе случайно не знаком?
Крей встрепенулся, затем ноги его подкосились, словно от удара в живот.
— Я не знаю, о ком вы говорите… — с трудом проговорил он. Потом вдруг пронзительно завизжал: — Убирайся! С меня достаточно! Ты не имеешь права врываться ко мне! Я не хочу тебя видеть здесь!..
Корридон расхохотался.
— Твоим друзьям, вероятно, надоело слушать твои глупости? — И, повысив голос, он уверенно позвал: — Эй, вы, выходите оттуда, все трое! Я знаю, что вы там. Он мне сказал!..
Почти без сил Крей повалился в кресло. Увидев, что дверь соседней комнаты открывается, он тяжко вздохнул.
Человек в черном берете бесшумно появился на пороге, держа в руке, затянутой в перчатку, маузер довольно устрашающего вида.
Не в первый раз Корридон оказался под дулом пистолета. И всегда в такой ситуации он становился нервным и злым, так как прекрасно понимал, что какому-нибудь идиоту ничего не стоит нажать на спуск — добровольно или по приказу. Среди людей, которые направляли на него оружие, были и такие, которые только и ждут случая воспользоваться его услугами.
Корридон решил, что тип в черном берете относится к этой категории. Достаточно было заглянуть в его безжалостные холодные глаза. Для такого человеческая жизнь стоит не больше, чем пятно на его старом плаще или грязь на подошвах. Маузер был не только угрозой, но и предвестником смерти.
— Только не шевелитесь, приятель, — проговорил черный берет.
Акцент был почти незаметный, но Корридон сразу понял, что перед ним поляк.
— Никаких штучек, или вы сильно раскаетесь в этом!
Пистолет был направлен прямо в грудь Корридону.
Он заставил себя перевести взгляд с оружия на дверь.
В проеме, скрестив руки на груди, стояла девушка. В этой светлой, уютной комнате ее черный свитер и черные брюки вносили резкую похоронную ноту. Лицо ее было маленьким и тонким. Большие, выразительные глаза резко контрастировали с накрашенными губами. Темные волосы спадали на плечи. На лбу виднелся длинный розовый шрам. Девушка была на несколько сантиметров выше человека в берете. Узкие бедра, длинные и стройные ноги придавали ее фигуре мальчишеский вид, пока взгляд не останавливался на высокой груди. Особенно привлекали внимание ее глаза: с белками, яркими, как новый фарфор. Это были глаза бойца, закаленного в битвах, твердые и безжалостные.
— Салют, Жанна! — сказал Корридон, улыбаясь всеми зубами. — Неужели мы не можем поговорить дружески и без пистолета?
— Садитесь, пожалуйста, и успокойтесь, — холодно сказала она. — Мы действительно хотим поговорить с вами.
Корридон продолжал улыбаться, но губы его застыли. Он бросил быстрый взгляд на Крея, который вскочил и отодвинулся от него, как от чумного. Его испуганные глаза не отрываясь смотрели в дуло пистолета.
— И для того вы так долго следили за мной? — поинтересовался Корридон. — Неужели вы такие робкие и стеснительные?
— Я прошу вас сесть, — приказала девушка.
Черный берет указал глазами на кресло, повернутое к застекленной стене.
— Туда!
Корридон пожал плечами и сел.
— Нельзя ли без этой пушки? — снова спросил он.
В проеме двери возник еще один тип: высокий, тонкий, светловолосый и однорукий. Шрам наискось пересекал его лицо и терялся под черной повязкой, закрывавшей правый глаз.
— Все идет по плану? — обратился он к девушке. — Я бы хотел заняться своими делами, если мое присутствие здесь не обязательно.
Костюм из твида, строгий, но хорошего качества, светлые ухоженные усы, платок, выглядывающий из кармашка, и другие мелкие детали указывали на человека из приличного общества.
Несомненно, он был англичанином и явно из хорошей семьи, получил приличное образование, а в этой группе занимал положение командира. Его подлинное джентльменство еще более подчеркивало фальшивую элегантность Крея.
— Все идет нормально, — ответила девушка. — Но, может, прихватишь этого господина с собой, — она указала на Крея. — Я полагаю, он будет нас стеснять.
— Ну разумеется! — однорукий сделал знак Крею. — Пошли! — Его тон выдавал привычку повелевать. Пока Крей шел к выходу, взгляд незнакомца остановился на Корридоне. — Кажется, нам следует представиться, — ослепительно улыбнулся однорукий и указал на девушку. — Жанна Пиреньи. Человек с револьвером — это Жан. Я не могу выговорить его настоящее имя, так что называйте его, как и я, Жан, это будет лучше. Мое имя Ренлинг. Марк Ренлинг. Будьте добры, выслушайте то, что вам скажет Жанна. Мы были вынуждены применить в отношении вас силу. Прошу прощения, но ведь у вас репутация опасного человека, не так ли? Жан не хочет с вами ссориться, а что касается меня, то я был бы весьма огорчен, если бы вам вдруг пришло в голову швыряться мебелью. — Он снова ослепительно улыбнулся. — Я сказал все, а теперь вынужден покинуть вас. Дела, знаете ли. — Он махнул рукой в направлении Крея. — А этот господин не из нашей компании. Случай свел его с нами, и я не знаю, кто больше об этом жалеет, вероятно, все же мы…
И, еще раз улыбнувшись на прощание, он вышел из квартиры.
Корридон снял шляпу и провел пальцами по своей шевелюре темно-рыжего цвета. На фронте его называли Кирпичная Голова. Его мускулатура и твердый характер были неплохим капиталом — большим, чем его добродушие. Его тяжелое лицо с квадратным подбородком, твердым ртом и немного свернутым набок носом нравилось женщинам, холодные глаза и саркастическая улыбка многих отпугивали, а некоторых просто выводили из себя. Но были у него и моменты сентиментальности, что очень смущало и его самого.
Глядя на девушку и Жана, Корридон признался самому себе, что не имеет ни малейшего представления, в какую историю он влип. Эти люди напоминали ему фанатиков из Сопротивления. Эта парочка опасна, но Ренлинг вроде не из их породы… Странно, что может их связывать. Ренлинг даже понравился Корридону. Он встречался в армии с подобными типами, которые скромно делают свое нелегкое дело и не кичатся показной отвагой.
