В «Улане» речь шла о деградации человека, который в прошлом был ответственным работником, а теперь превратился в законченного алкоголика. Отметим, что главную роль в картине исполнял наш хороший знакомый – самый истерновый актер среднеазиатского кинематографа Суйменкул Чокморов. Вот как описывала его героя в журнале «Советский экран» журналистка Е. Борисоглебская:
«Не заглядывая в сценарий, только по загримированному лицу Чокморова можно понять, кто такой Азат. Воспаленные глаза, синие губы, желтоватый, нездоровый оттенок кожи передают портрет алкоголика, человека совершенно опустившегося. И сразу становится ясно, почему, забрав детей, от Азата уходит жена, почему проклинает его отец. Алкоголизм не только разрушает личность пьяницы, но и близким приносит страдания…»
В «Беде» речь тоже шла о некогда добром и работящем человеке, который из-за своего пристрастия к выпивке теряет работу, семью и в итоге совершает преступление. Эту роль играл другой известный советский актер – Алексей Петренко.
В «Воскресной ночи» также во главу сюжета было поставлено преступление «по пьяни». Пьяный колхозник Степан в порыве ревности направил свой трактор на дом возлюбленной Алены, а ее жених Михась своим трактором преградил дорогу. В итоге Степан погиб, его невеста была тяжело ранена. Многие, в том числе и прокурор, считают Михася преступником. Сам Михась потрясен и тоже не снимает с себя вины за случившееся.
Отметим, что во всех перечисленных фильмах их авторы не боялись показа шокирующих сцен и даже использовали при этом документальные съемки. Например, в «Улане» были кадры, снятые в реальном вытрезвителе, отделении милиции и даже в больнице для алкоголиков. То же самое было и в «Воскресной ночи». Цитирую интервью режиссера фильма В. Турова:
«Мы показали страшное, нелепое, непоправимое – горе детей, у которых пьянство родителей отняло все, даже разум. Несколько раз появляются в кадре реально существующие обитатели специального детского дома, мальчики и девочки, родившиеся психически неполноценными. Мы решились на эту страшную съемку для того, чтобы миллионы людей увидели воочию, во что могут обойтись «поллитровки» и «четвертинки». Когда-то Куприн призывал не бояться заглянуть в пропасть порока, ибо она ужасает своей неприглядностью. Мы показали эту пропасть…»
Все три фильма хоть и не вошли в число фаворитов проката (они собрали от 10 до 15 миллионов зрителей), однако имели хорошую прессу, а некоторые из них даже были отмечены призами на различных киносмотрах: «Воскресная ночь» – на Всесоюзном кинофестивале в Риге (1977), «Улан» – на Всесоюзном кинофестивале в Ереване (1978).
Еще один пример проблемного кинематографа – военная драма Григория Чухрая «Трясина», которая собрала в кинопрокате-78 аудиторию в 19 миллионов 700 тысяч зрителей. Отметим, что это был пятый по счету художественный фильм знаменитого режиссера, снятый им после длительного 14-летнего перерыва (последней лентой Чухрая была социальная драма «Жили-были старик со старухой» (1965), после которой он снял в 1971 году еще один фильм – «Память», но это была уже документально-публицистическая лента). Создатель одного из лучших фильмов о подвиге советского солдата в Великой Отечественной войне – «Баллада о солдате» – на этот раз решил снять картину совершенно об ином, а именно – о человеческой трусости и подлости.
В центре сюжета «Трясины» был рассказ о том, как деревенская женщина, испугавшись отправки своего младшего сына на фронт (старший ушел туда в первые же дни войны), прячет его у себя на чердаке в течение нескольких лет (напомню, что в той же «Балладе о солдате» в центре сюжета тоже был образ матери, но это была мать-героиня, а не мать-предатель). Сам Чухрай потом рассказывал, что тему для фильма ему подсказала грузинская актриса Лейла Абашидзе. В разговоре с режиссером она как-то обмолвилась о заметке в одной из газет, где речь шла о дезертире, который всю войну прятался в своем деревенском доме. Однако снимать фильм о дезертире Чухрай не хотел – слишком мелок и однозначен был такой герой. Вот тогда ему в голову и пришла идея вынести в центр сюжета мать дезертира – женщину неоднозначную, сомневающуюся.
Отметим, что идея исследовать природу человеческой трусости давно занимала мысли Чухрая – еще с войны. И на это у него были личные причины – трусом и дезертиром оказался один из его близких фронтовых друзей. Вот как об этом вспоминал сам режиссер:
«На фронте был у меня друг. Он был веселым и очень артистичным парнем. Больше всего в нем покорял меня его красивый природный певческий голос. Сколько раз, когда нам становилось несладко, он, вдруг начиная петь, спасал нас от мрачных мыслей и опаснейшего во фронтовых условиях состояния безысходности!..
Но в один прекрасный день мы узнали: наш друг сбежал из части, с фронта, – дезертировал. Для всех это было потрясением, верить в это не хотелось… Сбежав с фронта, дезертир вернулся в Николаев и устроился на работу. Он стал петь. И пел он в том числе для немцев.
Узнал я также и о том, что наш бывший друг, встретив по возвращении в родной город родителей нашего друга Жоры, сказал им, что Жора погиб. Так ему было проще объяснять свое предательство. «Все мои товарищи все равно погибли, и тогда я решил постараться спастись». Родители Жоры переживали смерть сына, в то время когда Жора, ни о чем не подозревая, воевал с немцами, для которых у него дома пел его бывший фронтовой товарищ…»
К сожалению, Чухрай не объяснил, почему его идея обрела свои плоть и кровь не в 60-е годы или в начале следующего десятилетия, а именно в конце 70-х. Но догадаться об этом несложно. Та волна военного кинематографа, которая накрыла страну в дни празднования 30-летия Победы, вызвала у многих людей (в том числе и у деятелей кинематографа) невольное чувство отторжения. Присутствовавший в большинстве этих лент пафос явно превысил норму и невольно привел к обратному эффекту. А тут еще и сама политическая обстановка внутри страны оставляла желать лучшего: брежневское руководство стремительно дряхлело, а славословия по его адресу в средствах массовой информации продолжались. Самого Брежнева уже называли великим полководцем Второй мировой, наградили званием маршала (в 1976 году) и орденом Победы (в 1978 году). Однако за всем этим пафосом, за этими громогласными фанфарами уже явственно угадывалась беда: утрата большинством народа веры в справедливость происходящего. Вот почему в том же кинематографе практически одновременно вышли в свет два ярких фильма о человеческом предательстве: «Восхождение» Ларисы Шепитько и «Трясина» Григория Чухрая.
Между тем никаких препятствий Чухраю в его желании снять кино о дезертире в Госкино не чинили. Фильм практически без проблем был запущен в производство и снят в отпущенные производственным планом сроки. Проблемы начались потом – когда фильм (тогда он носил другое название – «Нетипичная история») был закончен и прошла его премьера в столичном Доме кино (17 декабря 1977 года). Сразу после этого на свет родилось письмо неких анонимных киноработников с «Мосфильма» на имя Брежнева и министра обороны Устинова, в котором подвергалось критике не только творение Чухрая, но и сама обстановка, сложившаяся на главной киностудии страны. Приведу некоторые отрывки из этого письма:
«На премьере присутствовали не только наши советские, но и иностранные зрители – американцы и англичане, которые свое недоумение и восторг выражали на английском языке и спрашивали у советских зрителей-соседей: «Как это русская женщина-мать оказалась предателем в Отечественную войну?»
Но если у них, иностранцев, картина вызвала недоумение против сложившегося уже во всем мире представления о советской матери как героине Великой Отечественной войны, то у нас, советских зрителей, тем более киноработников, которые не видели до этого кинопродукции нашей студии, картина вызвала гневный протест против извращенного отображения матери как предательницы своей Родины.
В двухсерийной большой картине подробно рассматривается не героизм матери, а ее предательство. Такой она и запоминается в ярком исполнении Нонны Мордюковой, и чем лучше она играет, тем страшнее и отвратительнее остается в памяти этот образ матери – предательницы героического неповторимого времени Великой Отечественной войны…
Зачем с экрана показывать миллионам зрителей эту стряпню? Зачем обвинять в напраслине миллионы еще живущих матерей и вдов, потерявших в эту войну своих сыновей и мужей?! Зачем развенчивать образ нашей героической матери, перенесшей столько горя в Великую Отечественную войну и выстоявшей назло всем врагам?! (Отметим, что именно Г. Чухрай в упомянутом фильме «Баллада о солдате» изобразил совсем иной образ матери – любящей и всепонимающей женщины, готовой ждать своего ребенка с войны даже тогда, когда все надежды дождаться его улетучились. – Ф.Р.).
