миру.
Место «любимое у таксистов» оказалось передвижным кафе в парке, где делали на удивление потрясающе вкусную шаурму. Правда, повар, срезающий румяное мясо и шинкующий овощи, уж больно сильно напоминал шефа одного из любимых ресторанов Гордеева. Когда я подозрительно на него уставилась сквозь витрину фургончика, Саша быстренько увел меня к столику в тени.
После вкусного обеда и небольшой прогулки вокруг прудов мы поехали на новое собеседование в очередной бизнес-центр, теперь уже далеко от центра города. Здесь вакансия была попроще, и не требовалось много опыта работы, предварительно по телефону менеджер по персоналу сказала, что их устраивает мое резюме. То есть, мои шансы быть принятой возрастали.
Я поднималась наверх воодушевленная, а спустилась в худшем настроении за все эти дни бесконечных собеседований.
— Что случилось, Ника? — Саша сразу все понял по моему виду, когда я сердито простучала каблучками к машине, намереваясь усесться в нее и спрятаться от всего мира. Поймал меня за плечи на подходе к двери и заглянул в глаза. — Что не так?
— Они… — задохнулась от возмущения я, — даже кадровичка ко мне не вышла, какой-то мужик, охранник что ли, как только узнал, кто я, выкинул меня грубо из офиса, сказав, чтобы я больше не появлялась и не смела им писать и звонить! А то они…
— Что?
— В полицию на меня заявление напишут!
— Что? В полицию?! — тут же завелся Гордеев. — Какого черта?! — он резко развернулся к зданию и тут же пошел туда.
— Стой! Ты куда? — теперь уже я его ловила за плечо, видя, какой у него грозный вид, с таким он обычно разносил в пух и прах подчиненных и нерадивых подрядчиков, сорвавших проект. — Не надо врубать сурового босса Гордеева!
— А я не Гордеев, я таксист Александр и сейчас я этому охраннику по-нашему, по-простому морду начищу за то, что тронул тебя! Выкинул он, ты ему что, вещь?!
— Саша! Это же ерунда!
— Это не ерунда, если кто-то поднял руку на мою женщину! — крикнул Гордеев, уносясь в стеклянные двери здания.
— Ой, мамочки, — мне осталось только догонять его.
Что сейчас будет!
Глава 31
— Саша, постой! — я догнала его, уже заходящим в лифт, проскользнула между закрывающимися дверьми. Он словно не хотел, чтобы я присутствовала при том побоище, что он задумал, судя по разрядам молний во взгляде.
Никогда не видела его таким, разве что, когда он выпытывал, что со мной сделал Артур, что я ушла от него среди ночи. Вообще, не могла представить, что Гордеев, этот человек-айсберг способен сорваться и прибегнуть к силовым методам решения проблем.
Обычно он сжигал людей взглядом и словами, действиями в сфере своей власти, которые превращали оппонентов в скулящую пыль. Насылал адвокатов или в крайнем случае свою охрану, чтобы показать серьезность своих намерений.
Но драться…
Вдруг он слишком сильно вжился в роль?
— Ника, подожди меня внизу, — он упрямо сжал губы, — я сам разберусь.
— Ты правда кого-то бить собрался? Охранника? — я не на шутку волновалась. — Оно того не стоит!
— Еще как стоит! — он повел плечом, на которое я положила руку.
— Только не из-за меня!
Гордеев, вдруг собрался, выдохнул и приобрел более спокойный, но от этого не менее смертоносный вид. Неужели его это реально так цепляет?
— А за что еще тогда? За кого, если не тебя?
— Я не знаю, — я терялась в его вопросах, — но это не ты, ты же так не поступаешь. Это все не твое. Александр Гордеев — это хладнокровие, расчет, сила другого характера, которая нашлет сотню бед на обидчиков, развалит их бизнес, раздавит конкурентов, выкупит, в конце концов, тех, то не подчинился. Но не так…
— Откуда тебе знать, какой я? Я сейчас безбашенный таксист, женщину которого вышвырнули, унизили и причинили боль! Они за это поплатятся эквивалентно!
Я внезапно даже для себя ударила по кнопке «стоп» на панели, и лифт остановился, не доехав до нужного этажа.
В моих ушах стучал теперь не только пульс, но и слова «мою женщину». И ведь это пробирает до самого позвоночника, разрядом высоковольтного тока бьет, расплавляя последние нервные окончания, что могли сопротивляться.
— Это не правильно, потому что… — я в мгновение была рядом, обхватывая руками его скулы, — мне нужен…
Взгляд Гордеева горел, скользя по моему лицу, ноздри расширились от гнева, грудь поднималась часто, будто он действительно неуравновешенный таксист или… курьер, а может дворник… кем он еще был готов стать для меня?
Сборщиком васильков…
— Кто? — нетерпеливо спросил он.
Я облизнула пересохшие от этой почти интимной близости губы, наши лица напротив, я чувствовала его дыхание на своей коже. Мне стало жарко от этого и страшно от такого бесконечного мгновения. Нужно решиться, но это страшно, как в жаркий день войти в холодную воду, надо набраться сил и прыгнуть сразу с головой.
— Александр классный водитель, — я тяжело задышала, — Санёк забавный, а… Шура невероятный романтик. Но ты… это все они и еще намного больше. Все то, что я…
— Скажи это, — Саша снял мои руки со своего лица и отпустил их вниз, так и не выпустив из своих горячих ладоней.
— Все то… — у меня путались слова в голове, это ведь так просто сказать, но невероятно сложно себе признаться, — мне нужен тот, что однажды… поздно вечером вошел в приемную и… не дал мне уйти домой.
С того вечера началось наше безумие, я не могла забыть этот взгляд и громкий шепот, от которого тело горело, и сознание отказывало, дрожь сбивала с ног… прямо в его объятья. Его руки, срывающие мою одежду прямо на столе, его тело, накрывающее меня расплавляющим жаром. Его страсть, кипящую и неуемную.
— Тебе нужен этот? — Саша, кажется, тоже вспомнил, потому что зрачки его невероятных ледяных глаз, так расширились, что почти скрыли радужку.
В следующую секунду его тело врезалось в меня, вжимая в зеркальную стену лифта, раскрытые губы впились в рот влажным жарким поцелуем, забирая мое дыхание. Напористые, требовательные, жадные. Он целовал меня так, словно это и правда та самая ночь, что началась на рабочем столе, а закончилась в огромной кровати.
Будто не было между нами этих лет, этих расстояний, этой боли.
Гордеев притянул меня рукой к себе за затылок, еще глубже забираясь языком в мой рот, и я пьянела от его вкуса. Шоколада, растопленного в крепчайшем кофе, и моего сопротивления, захлебнувшегося в его желании.
— Этот тебе… нравится? — с паузой спросил он, оглядывая меня диким взглядом. А я горю, меня трясет, ноги вот-вот
