возникло беспокойство.
– Это я и хотел скрыть от вас. Но, видимо, придется рассказать. Она как кукла. Пустая. Нет, дар жизни и ментальная магия настолько сильны, что пугают многих, но в ней нет жизни, нет эмоций. Совсем. Не знает элементарных вещей, не разбирается в деньгах, только недавно освоила этикет. Но чувствовать все равно не может и ко всему относится равнодушно, – объяснил родным.
– Видимо, в ее жизни что-то произошло, раз хранитель запечатал эмоции. Но сама она, скорее всего, этого не помнит, – поведал отец.
– Девушка помнит только последние десять лет своей жизни, ее фактически держали взаперти. О детстве ни единого проблеска. Но по документам ей всего семнадцать.
– Так вот почему мы не смогли её найти. Эта грахрова колдунья подделала возраст, занизив на два года. А ищейки проверяли лишь ее одногодок. Когда мы с ней познакомимся? – переход оказался слишком резким.
Я вздрогнул.
– Только в конце года, я привезу ее. Здесь же и сообщу, кто она. Но вначале должен окончательно убедиться в своей правоте. Вы дадите перстень? – спросил, пытливо глянув на отца, он кивнул.
– Само собой. Завтра вместе наведаемся в сокровищницу. А пока… Ты задержишься на выходные? – мама лукаво на меня поглядывала. Я ещё и рта не успел раскрыть, как она предположила: – И мадам Дайозе как раз за два дня сошьет платье. У вас же скоро бал?
– Два платья, – поправил я, рассказав об одаренной иномирянке, которая меня не боялась, а считала другом.
– Будет тебе два платья, – согласилась мама. – Надеюсь, с иномирянкой ты нас тоже познакомишь.
– Само собой, я как раз хотел просить разрешения на проживание девушки летом здесь, во время каникул ей некуда будет податься.
– Мы не против, особенно если она такая одаренная. Нам в семье нужны артефакторы, – теперь хитринки плясали в глазах отца.
Я и готов был возмутиться, но не стал. Вот уже несколько лет любая девушка, попадающая в поле зрения родных, становилась объектом тщательного изучения, как кандидатка в невесты. Я же к браку совершенно был не готов, каждый раз ссылался на дядю, который в сорок лет все ещё не женился. Это девушки обязаны выйти замуж в двадцать один, а парням можно не напрягаться.
– Не вздумай ссылаться на моего брата, – предупредила мама. – Как он там? Помнится, его много раз пытались заманить в Академию хотя бы на лекции, но он упорно отказывался, а тут сам решил податься в преподаватели.
– Нормально, пока успешно отбивается от активных студенток, которые торопятся замуж, – хихикнул я, вспомнив первое занятие по боевой магии.
Когда вместо магистра вышел мой родственник, лица девушек надо было видеть. Все мгновенно подобрались, сделав стойку на учителя. Ещё бы, дядя был красавцем, темноволосым, с карими глазами, сухощавым, но мускулистым. На вид ему больше двадцати – двадцати пяти лет никто не давал. Это и понятно: сорок лет для мага, можно сказать, подростковый возраст. С его резервом продолжительность жизни не менее пятисот лет, потому и стареть мужчина начнет только после трехсот.
Грезгор никак не показал, что мы знакомы, но гонял так, будто грядет война с нежитью. Под конец занятия поклонниц стало меньше, многие возненавидели преподавателя за такую муштру. А он довольно ухмылялся. Наверняка на то и был расчет.
Помимо занятий мы с ним не пересекались, чтобы не давать даже малейших подозрений. Зато летунами обменивались: их невозможно было перехватить или отследить. Летуны являлись разработкой дяди, магическими вестниками с каплей магии, и не перемещались в пространстве, а летели по нити силы, что и делало их незаметными и неотслеживаемыми.
– Надеюсь, он там себе кого-то присмотрит, – покачала головой матушка, не особо рассчитывая на успех. – Иди, отдохни, скоро обед. А потом поговорим о твоей учебе и друзьях.
Прежде чем отправляться отдыхать, я не сдержал любопытства и поинтересовался успехами близнецов. Мама вздохнула, покачала головой и сообщила:
– По всем показателям, это будут просто магически одаренные дети, родовой силы у них не предвидится. Счастье, что мне удалось не только выносить, но и родить здоровых близнецов. Ты ведь и сам знаешь, какое это чудо.
И я знал. За всю историю правления рода Ахварнар еще ни у кого не получалось родить две пары близнецов. Пытались многие, но, увы, то теряли на малом сроке, то дети рождались мертвыми. А одна из представительниц рода смогла повторить мамин подвиг, и выносила, и родила, но через месяц малыши просто уснули и больше не проснулись. Нигде в хрониках не описывалось, почему так бывает. Женщины здоровы, никакого проклятия не было, но тем не менее в семьях рождалась только одна пара близнецов, и не больше.
Неудивительно, что все вокруг волновались. За малышами следили, как за великим сокровищем. Подмечали малейший чих или плач. Пока все шло хорошо. Карапузам исполнилось уже три месяца, они наверняка собирались жить долго и счастливо.
Два дня дома пролетели стремительно. Я возился с малышами, ждал, пока портниха матушки дошьёт платья, рассматривал перстень, за которым мы сходили в сокровищницу, и надеялся на чудо. Слишком долго все сходили с ума от неизвестности. А сейчас забрезжила надежда.
Вот и закончилось отведенное мне время для отлучки. Платья были готовы, с родными попрощался и собрался возвращаться, гадая, как девушки отнесутся к нарядам. Еллина, понятное дело, толком не сможет оценить, а вот Альёна… При воспоминании об иномирянке невольно улыбнулся. Интересная личность, неординарная, непосредственная, с которой было легко общаться. И себе я все же мог признаться, девушка мне нравилась. О большем не задумывался, сначала решив с проблемой разобраться, а потом о личной жизни размышлять.
* * *
Еллина Лорта
Выходные пролетели незаметно. Мы с Альёной настолько погрузились в свои формулы, что Санье приходилось едва ли не силой отрывать нас от учебы, чтобы поесть.
Как и задумали, на следующий день с Саниром отправились на факультет лекарей. Мой провожатый отловил старосту и спросил совета. Выслушав нашу идею, тот задумался, а потом позвал Наира, парнишку, слабо одаренного магией, но зато ловко орудующего скальпелем, рунами и собственными руками. Как мне объяснили, юноша был уникален тем, что при слабой силе творил чудеса. Будучи второкурсником, не раз в лечебницах спасал чужие жизни, проводил сложнейшие операции. Ему пророчили наивысшую степень лекарского мастерства, причем не по уровню силы, а именно по количеству знаний. Именно он, выслушав нашу просьбу, согласился помочь, сообщив, что это было и в его интересах тоже.
Мы весь день просидели в лаборатории, соединяя цепочку рун с нитями формул. Но они то рвались, то действовали не
