колёсах, которую катают туда-сюда по стройплощадке, привлечёт внимание не хуже ярмарочного представления.
А пока у меня там, на минуточку, кирпичи обожжённые лежат в яме и ждут, когда их достанут. И необожжённые тоже ждут, причём вторых куда больше. И это дело пора бы уже исправлять, потому что неделя на первые этажи двух башен, это не шутка, а очень конкретный срок, и каждый час на счету.
Глава 8
В нашем реальном, скучном и до безобразия предсказуемом мире на обжиг кирпича уходит минимум двое суток, а если делать по уму, то и все трое. Нагревать надо медленно и осторожно, чтобы влага выходила постепенно и не рвала заготовку изнутри. Потом часов двенадцать жечь на полную, постоянно следить за огнём, подсыпать уголь, ворошить, не давать пламени угаснуть и не позволять ему разгуляться слишком сильно.
И после всего этого оставлять яму остывать ещё чуть ли не на сутки, потому что резкий перепад температуры для керамики смертелен, как ледяная вода для раскалённого стекла.
Как же всё-таки хорошо, что здесь не приходится тратить столько времени на ожидание. Железный уголь горит жарче и ровнее обычного, Основа в заготовках ускоряет процесс спекания, и вместо трёхдневного марафона у жерла печи получается что-то вроде длинной вечерней смены. Загрузил, поджёг, проследил, дождался и утром выгребай готовый кирпич. Не идеально, конечно, потери есть, но по сравнению с тем, что творилось бы в обычных условиях, это просто подарок.
С этими мыслями выложил последний кирпич из обжиговой ямы и осмотрел результат. Из трёх сотен заготовок вышло почти три сотни готовых обожжённых кирпичей, и я считаю это успехом. Штук двадцать обратились в керамическую крошку, но и она не останется без дела, потому что любой обломок обожжённой глины при должном измельчении превращается в отвердитель.
Разложил последние кирпичи по стопкам, отряхнул руки и подошёл к мужикам, которые заканчивали разгрузку соседней ямы, но там уже известь.
— Копайте ещё пять таких, — указал на яму, из которой только что доставал кирпич. — Два локтя на два локтя и в глубину примерно столько же.
Яма получилась достаточно компактной и потому за ней куда удобнее следить. Чем меньше объём, тем равномернее прогревается вся загрузка и тем легче жару добраться до центра. Большая яма выглядит внушительно, но отвратительно управляема, в ней всегда одни кирпичи перегорают, а другие остаются сырыми. Так что пока будем действовать таким образом.
— Да что ж такое, опять копать… — обречённо выдохнули мужики, но спорить не стали.
Никто даже не поморщился, просто взяли лопаты и побрели к намеченному месту. Вижу, что они тут не ради денег, вряд ли за такой труд платят много. Просто все понимают, что мы всей деревней сидим в глубокой заднице и самое веселое ещё впереди. Лучше к этому моменту быть готовыми, чем потом хвататься за голову.
Пока мужики ковыряли землю, я прошёлся по участку, машинально прикидывая, как тут всё будет выглядеть в ближайшее время. Ну, по крайней мере в обозримой перспективе.
Навес, обжиговые ямы, рядки подсыхающих заготовок, угольные ямы, кучи сырья. Участок разросся до неприличия, и свободного пространства становится всё меньше. Мужики уже пару раз спрашивали, почему мы копаем обжиговые ямы всё дальше и дальше от навеса, тогда как совсем недалеко от берега есть столько свободного места, которое просто пустует.
Я обычно ссылаюсь на опасность возгорания, и в этом есть какая-то капелька истины. Но главное в другом, здесь будет стоять мой дом. Лучше места я попросту не придумал, отсюда открывается прекрасный вид на воду, земля достаточно высокая, чтобы не смыло весенним паводком, обзорность прекрасная, и располагается этот пятачок в самом центре изначально вверенного мне участка. Думаю, самое то для жилища. А что до частокола, который защищает деревню… Ну так у меня дом будет такой прочный, что это деревенские в случае угрозы прибегут сюда прятаться, а не я к ним.
Подошёл к пяти аккуратным ямкам в земле, рядом с которыми лежали кучки битого бетона. Тут мы с Хоргом делали пробную заливку, чтобы понять оптимальную конфигурацию армирования и состав раствора. Столбики Хорг давно расколол, обломки так и валяются, а вот нижние части с торчащей арматурой до сих пор никто не убрал.
И тут я замер, посмотрев под ноги…
Взял остатки от третьего пробного столбика. Хорг тогда колотил его дольше всех, железный дёготь на арматуре дал отличное сцепление с раствором, и внутри бетона прутки выглядели замечательно.
Но сейчас меня интересовало не это. Мы втыкали пропитанную дёгтем арматуру в землю и сверху уже заливали раствором. Так вот, внутри раствора арматура чувствует себя прекрасно, а вот торчащие штырьки, которые находились в земле, теперь выглядят совсем не такими прочными. Потрогал рукой, и в ладони осталась рыжая пыль.
Причём та же петрушка и с четвёртым столбиком, тем, что я пропитывал Основой. Арматура в камне цела, а вот снизу, где торчала из бетона и сидела в грунте, рассыпается от прикосновения.
А вот первый и второй столбики, где арматура была обмазана маслом и пеком, ведут себя иначе. Нет, сцепление с бетоном там никакое, и в итоге конструкция оказалась хлипкой, это мы ещё при первом осмотре выяснили. Но зато торчащие снизу штырьки остались целы. Масляная плёнка и пековая корка хоть и не дали арматуре приклеиться к камню, зато от влаги защитили исправно.
Вот же дебил… Невольно хлопнул себя по лбу. Постоял так пару минут, помотал головой и побежал к месту раскопок.
Хорг со своей командой помощников уже закончил разметку ям под вторую привратную башню, частично закрепил опалубку и воткнул несколько прутков арматуры в землю, чтобы к ним вязать остальные.
— Хорг, погоди! — подбежал и выдернул уже установленные прутки.
— Ты чего делаешь, окаянный? — рыкнул Хорг. — Ломать пришёл, что ли? Хорошо же стояли!
— Посмотри! — сунул ему в руки обломок четвёртого пробника.
— И что? Выглядит прочно, — пробасил он, повертев кусок в руках.
— Да, внутри так и есть. Но снаружи видишь? — указал на рассыпавшуюся в рыжую муку арматуру, торчавшую из нижнего среза. — Видишь? Если прутки долго находятся под воздействием воды, они рассыпаются. Нельзя втыкать голые прутки в землю, они развалятся!
— Да, но они же в бетоне будут, — Хорг покрутил обломок ещё раз и сощурился. — Ну развалится то, что в земле, но в камне-то будут целёхоньки.
— Развалятся в земле, потом влага будет просачиваться всё глубже, — помотал я головой. — Не сразу, но за год-два от армирования останется только пыль, а следом
