конце рядка, чтобы сразу перейти к следующей заготовке. Ещё двое в непрерывном режиме месят глину, а Сурик носится между ними, следит за тем, чтобы всем всего хватало, и помогает при необходимости.
Задержался у навеса и присмотрелся к формочкам. На стенках, там, где я наносил руны-накопители, при каждом заполнении глиной проступало едва уловимое мерцание. Коротко, на долю секунды, как будто искра проскакивала внутри керамической стенки и тут же гасла. Мужики этого не замечают, руки у них заняты, глаза на глине, а мерцание и вправду почти невидимое, если не знать, куда смотреть. Но я-то знаю, и потому остановился, прищурился и запустил анализ.
[Анализ объекта… ]
[Анализ завершён]
[Объект: форма для кирпича (особая). Материал: глина бурая (особая), обжиг завершён. Состояние: рабочее]
[Руны накопительного типа: 3 шт. Качество нанесения: 28 %, 34 %, 26 %. Заряд: 74/100, 81/100, 69/100. Режим: активный, подпитка из окружающей среды, передача энергии в изделие при контакте]
[Руна восстановительного типа (простейшая): 1 шт. Качество нанесения: 10 %. Неактивна, не подключена к источнику энергии]
[Особые свойства: увеличение вместимости Основы. Способность поглощать Основу из окружающей среды. Малый шанс формирования дополнительного узла в изделии]
[Соединения между рунами: отсутствуют]
[Основа: 12/15 → 11/15]
Работают, и работают как надо. Накопители тянут Основу из воздуха, накапливают и при каждом заполнении формы отдают часть энергии сырому кирпичу. Мне даже подзаряжать не надо, разве что изредка, формочки справляются сами. Вот ради чего стоило возиться с големовой глиной и вырисовывать руны на каждом узле. Каждый кирпич, вышедший из этих форм, уже не обычный, он пропитан Основой с самого рождения, сохнет быстрее, обжигается ровнее и в готовом виде прочнее своих необработанных собратьев.
Если так посчитать, то из каждой формочки получается где-то по два кирпича в минуту, а при достаточно долгой смене и непрерывности работы это никак не меньше тысячи кирпичей в день с одной формочки. Умножаем на три, вычитаем процент потерь при обжиге, и получаем две с половиной тысячи в день минимум. А ведь это только три формочки, можно подрядить на лепку ещё больше людей и в таком случае увеличить скорость кратно. Думаю, так и стоит поступить. Тогда и на башни хватит, и на горн, и ещё для моего дома останется. Или просто построим больше этажей, чем планировали.
Так, стоп… еще раз перечитал результаты анализа и пару раз моргнул, пытаясь уложить в голове нахлынувшие мысли. Шанс формирования дополнительного узла в изделии?
Да не, не бывает так… Сразу достал свою печать и побежал устанавливать накопители на уже готовых кирпичах. Пропускал через заготовки импульс Основы, находил узел и тыкал в нужное место, но в какой-то момент, при очередном таком механическом действии, замер и удивленно уставился на кирпич. И там, помимо одного довольно крупного узла, красовался еще один, с другой стороны… Да и по количеству каналов внутри кажется, будто бы это не обычная глина, а как минимум бурая.
Ладно, хватит отвлекаться, а то кирпичи сами себя не проштампуют, а формочки сами себя не зарядят.
Прошёлся по трём оставшимся обычным формочкам, тем, которые еще давно лепил из речной глины. Накопители в них совсем скромные, и стоит их подпитывать, иначе они начнут выдавать обычную продукцию. Каждой формочке влил по капле Основы, почувствовал, как руны впитали энергию и снова заработали в полную силу. Потом вернулся к мужикам и окинул взглядом навес.
Шесть человек на три формочки из големовой глины. Хватает, но работа упирается в количество рук, а не в количество формочек. Двое месят, двое подносят, двое лепят. Сурик бегает, координирует, но лишней пары рук всё равно нет.
— Кто из вас готов ещё на одну формочку встать? — обратился к мужикам, которые месили глину.
Бородач, вчерашний знаток городских свояков, поднял голову и вытер лоб тыльной стороной ладони.
— А чего ж не встать, дело-то не хитрое!
— Хорошо, — кивнул ему, — Сурик, обеспечь всем необходимым и на всякий случай повтори, а то вдруг забыл, — кивнул пареньку.
Сурик без лишних слов подвёл бородача к свободной формочке и начал показывать. Спокойно, последовательно, без ректовской суеты и лишних объяснений. Через пару минут бородач уже спокойно утрамбовывал первый комок, кривовато, но уверенно.
Подтянул ещё одного работягу на замес, худого молчаливого мужика с тёмными руками гончара, который сам попросился, мол, стоять без дела ему неловко. Распределил всех заново и убедился, что конвейер запустился ровно, без заминок.
Осталось забрать формочку у Уля, а то очень уж интересно попробовать как она работает. Подошёл к нему и какое-то время просто наблюдал, как он лепит заготовки. Молча, аккуратно, каждое движение выверенное и экономное. Уль любую работу делает так, будто занимался ею всю жизнь. Берёт комок, примеряет на глаз, отщипывает лишнее, вбивает в формочку, три удара колотушкой и переворот. Ни одного лишнего движения, ни одной секунды впустую.
— Уль, давай формочку и иди пообедай. Ну, или просто полежи в тени, не знаю, — протянул руку.
Он поднял голову и задержал на мне взгляд, потом коротко глянул на формочку в своих руках.
— Я ещё не доделал ряд, — тихо возразил он.
— Доделаю. Иди передохни, потом вернёшься.
Уль аккуратно перевернул последнюю заготовку, протёр формочку тряпицей и передал мне. Без лишних слов, без кивков и вздохов, просто отдал и пошёл. Рект на его месте устроил бы целое представление с благодарной речью и перечислением своих заслуг перед обеденным перерывом, но Уль это Уль.
Сел на его место, поставил перед собой формочку из големовой глины и взял первый комок. Пальцы сами нашли нужную форму, руки вспомнили движения, и через минуту я уже не думал о том, что делаю. Размял, вбил, обстучал, перевернул, отставил, взял следующий и повторил всё сначала. И так раз за разом, пока руки не начали двигаться сами по себе, а голова освободилась окончательно.
Вот за это я и люблю ручной труд. Руки заняты, тело в ритме, а мысли уходят куда-то вглубь, туда, где тихо и никто не дёргает. Основа при такой работе тоже ведёт себя интересно. Когда лепишь из пропитанной глины, энергия начинает циркулировать по телу заметно быстрее, словно тело вспоминает, что оно не просто мешок с костями, а проводник чего-то большего.
Каждое прикосновение к формочке из големовой глины отзывается лёгким теплом в ладонях, и это тепло растекается по рукам, по груди, вниз к животу и обратно. Не медитация в чистом виде, но что-то похожее, когда разум успокаивается и начинает видеть чуть дальше обычного.
Так и сидел, минуту, другую, пятую,
