разогрелось от воспоминаний.
«Да», - ответил Бенедикт, сам удивляясь своей реакции. «Я приду».
Вивьен моргнула, выражение ее лица стало неожиданно серьезным, когда ее глаза
снова задержались на его губах, после чего она моргнула и одарила его одной из
своих кривых улыбок. «О, это было слишком просто».
Бенедикту не понравилось, как он чувствовал себя в этот момент: полным дураком.
Знал ли Виктор, как отчаянно Бенедикт тосковал по нему? Специально ли он его
мучает или это просто его манера разговаривать с кем-то, а Бенедикт просто раздул
все до предела в своей голове?
Ему отчаянно хотелось остаться наедине с Виктором, и сердце замирало при мысли, что этого может больше не случиться.
Уильям Торнби хмыкнул. «Ну что ж, раз все присутствуют, то и я, пожалуй, тоже.
Но я сомневаюсь, что общество должно поощрять такое... девиантное поведение.
Должны же быть моральные границы». Он посмотрел на Бенедикта, ища
поддержки, а затем, понизив голос, добавил. «Особенно в присутствии старшего
поколения».
Лорд Эксингтон ухмыльнулся. «Если вы беспокоитесь о том, чтобы не шокировать
старших, Торнби, будьте уверены, они, скорее всего, не заметят ничего
предосудительного. Я планирую, что это будет изысканная, культурная вечеринка».
«Хорошо», - пожал плечами Торнби.
«Значит, решено», - провозгласил лорд Эксингтон, хлопнув в ладоши.
***
После завтрака гости стали прощаться, и Бенедикт почувствовал тянущую боль в
груди от перспективы не увидеть Виктора до вечера пятницы. Но больше всего его
раздражало явное безразличие Вивьен после предыдущей ночи, как будто ничего не
произошло, в то время как он сам не мог даже съесть кусок тоста.
Перед уходом Вивьен дружелюбно поболтала с братьями Винчестерами, посмеялась с лордом Эксингтоном и потратила оставшееся время на то, чтобы
поблагодарить Лилибет и дедушку Генри за их гостеприимство. Поговорила она и с
Бенедиктом, но только в компании других людей, явно не желая оставаться с ним
наедине.
«Увидимся на ассамблее», - сказал лорд Эксингтон, прежде чем сесть в свою
карету. Оказавшись внутри, он бросил на Бенедикта многозначительный взгляд и
сказал: «Я буду ждать тебя особо, Блэкмур».
Бенедикт кивнул, не зная, было ли это дружеское напоминание или угроза.
Когда настала очередь Вивьен уходить, она попрощалась с его семьей, едва
взглянув на Бенедикта, и, отрывисто кивнув, последовала за Шарлоттой к ее карете.
На мгновение он застыл на крыльце, раздумывая, не пойти ли ему за ней и не
поговорить ли с ней до того, как она уедет.
Но к тому времени, как он принял решение, она уже садилась в карету. Бенедикт
подошел к ней и поймал за локоть, прежде чем она успела присоединиться к
Шарлотте.
«Уезжаешь, не попрощавшись?» - сказал он, встретив удивленный взгляд Вивьен.
«Ты хотел поцеловать ее в лоб?» - спросила она, выгнув бровь, и выражение ее лица
было нечитаемым.
Бенедикт шагнул к Вивьен, заслоненной дверью, и прижал ее к стенке кареты. Их
тела разделяли считанные дюймы, когда Бенедикт наклонился и прошептал ей на
ухо: «Я бы сам поцеловал тебя, если бы на тебе не было всего этого». Он задрал ей
юбку и услышал, как у Вивьен перехватило дыхание, после чего отступил назад и, не сказав больше ни слова, повернулся, чтобы уйти.
Когда он подходил к поместью, сердце его колотилось, конюх окликнул его.
«Мистер Блэкмур, вот ваша лошадь для поездки в город».
Бенедикт огляделся. Конюх вел лошадь к нему за поводья.
Бенедикт замер, не веря своим глазам. Это был не кто иной, как Лаки!
***
В последующие дни Бенедикт не находил объяснения таинственному появлению
Лаки. Как лошадь, которую они потеряли ночью в городе, могла появиться в
конюшне на следующее утро без чьего-либо ведома, он просто не мог понять.
Эта загадка служила приятным отвлечением от мучительного ожидания собрания.
Поскольку рутинные обязанности в поместье занимали большую часть его времени
в эти дни, у Бенедикта не было возможности послать Виктору записку, не говоря
уже о том, чтобы навестить его в городе. Честно говоря, он даже не знал, что
написать или сказать, и решил держаться на расстоянии, пока не разберется в
собственных чувствах.
Однако он остро ощущал отсутствие Виктора после тех дней, что они провели
вместе, и по мере приближения события разлука становилась все более ощутимой.
За две ночи до собрания у Эксингтона Бенедикт проснулся посреди ночи, все его
тело напряглось и болело от яркого сна. Проснувшись, Бенедикт, смущенный этим
сном, поначалу отказывался облегчиться, надеясь, что возбуждение утихнет. Но оно
не проходило. Лежа в постели, он недолго размышлял о том, чтобы броситься в
город, в «Блестящий моллюск», в надежде найти Виктора... но что тогда? Он знал, что эта идея глупа. Вместо этого он ухватился за свою длину, представляя, что это
рот Виктора на нем. Он неистово задвигался и с громким стоном кончил, мгновенно
почувствовав унижение и вину.
Охваченный тревогой, Бенедикт потерял всякий аппетит, что, как ни странно, не
ускользнуло от внимания Лилибет.
«Ты едва притронулся к еде, дорогой», - заметила она, когда они вчетвером сидели
за столом во время завтрака в пятницу утром. Слова Лилибет заставили дедушку
Генри поднять глаза от своей тарелки и посмотреть на Бенедикта.
«В чем дело, Бенедикт?» - нахмурился он.
«Что-то не так с едой, мистер Блэкмур?» спросила Мария, вечно присутствующая в
комнате тень.
«Нет, все в порядке», - ответил Бенедикт, стараясь казаться бесстрастным. «Просто
я не голоден».
«Боже, Боже!» ухмыльнулся Перси. «В лесу умер медведь? По-моему, Бенни
действительно влюбился!»
«Заткнись, Перси», - сказал Бенедикт, отмахнувшись от него, хотя и без своей
обычной ядовитости.
«Это из-за мисс Лафлёр, дорогой?» воскликнула Лилибет. «О, как прекрасно, если
это так! Я беспокоилась, что ты болен».
«Я просто немного не в духе», - ответил Бенедикт, потягивая чай. У него не было
настроения обсуждать все это с семьей. Тревога за вечер, возможность того, что их
ложь каким-то образом раскроется, дедушка поймет, какой он жалкий лжец, скандал, который это может вызвать... все это охватило Бенедикта. Но больше всего
его преследовал тот факт, что, как только этот фарс закончится, он больше никогда
не увидит Виктора.
***
Наконец наступил вечер пятницы. Вечернее солнце заливало поместье Блэкмур
теплым золотистым светом, отбрасывая длинные тени, и все члены семьи собрались
на улице, ожидая карету, чтобы отправиться на собрание к лорду Эксингтону.
Погода была приятной, без намека на то, что неделя началась со снежной бури.
Несмотря на манящий вечер, Бенедикт, одетый в отлично сшитый черный костюм, чувствовал странную смесь тревоги и нежелания. Разгладив белый шелковый фрак, он полюбовался своим отражением в окне, а затем повернулся к своей семье.
