Смитон поднялся, вытирая руки о тряпку.
— Он тяжело ранен взорвавшимся порохом, бедро пострадало. Дальше его нужно нести на носилках.
— Мне в колонне инвалиды ни к чему! — рявкнул Коксон. — Я не позволю замедлить марш. Если завтра утром он не сможет идти на своих двоих, оставим его здесь. Он и так уже столько пороха зазря извел. — Взгляд буканьерского капитана упал на Гектора, который оставался на коленях возле раненого. — Опять ты! — пролаял Коксон. — Жаль, что не ты на порохе подорвался.
Он повернулся на каблуках и зашагал прочь по болотистой земле.
— Сострадания никакого, — вздохнул Смитон. — Гектор, посмотри в аптечке баночку с заживляющей мазью и добавь туда зверобоя и алоэ, если есть под рукой. Ты должен знать, где их найти.
Гектор сделал, как просили, и наблюдал, как врач накладывает целебный бальзам на открытые раны.
— Лучше накрыть ногу чистой тряпицей, чтобы насекомые не налетели, — сказал Смитон пострадавшему. — Завтра решим, как поступим дальше.
* * *
На следующее утро раненый буканьер едва ковылял, даже с костылем, который ему смастерили. Так что пока колонна заканчивала завтракать оставшимися «клецками», заплесневелыми и размякшими от сырости, Смитон попросил Гектора приготовить побольше целебной мази.
— Мы оставим мазь раненому, и он сможет ухаживать за ожогом. Через день-другой он будет в состоянии кое-как ходить и помаленьку пойдет обратно, к кораблям. Сомневаюсь, что у него найдутся силы нас нагнать.
Дневной переход, как позже выяснилось, для инвалида оказался бы невозможен. Проводники-индейцы вели колонну по крутому склону горы. Местами узкая тропа пролегала по кромке ущелий, и по ней мог пройти за раз только один человек. Чтобы не сорваться с обрыва, буканьерам приходилось хвататься за пучки травы и ветки. Проводники сообщили, что стоит перебраться через водораздел, и следующий ручей, который им встретится, будет уже течь в сторону Южного моря. Когда буканьеры стали спускаться по обратному склону, обнаружилось, что тропа зачастую проходит по самому руслу ручья. Они брели по колено в воде, стараясь не угодить в невидимые под водой ямы и не зацепиться за коряги.
В конце концов, еще через два дня мучительного марша, ручей раздался в стороны, и глубина позволила пересесть в долбленые каноэ, которые припасли куна. Но лодок хватило только для половины участников похода, и те, кому не достались места в каноэ, вынуждены были по-прежнему двигаться вдоль скользких, заросших берегов. Однако буканьеры, решившие было, что им привалило счастье плыть в лодках, скоро убедились, что они рано радовались. Ручей перегораживали десятки упавших деревьев, и в ручье было столько мелей и перекатов, что большая часть каждого дня уходила на то, чтобы на руках перетаскивать лодки через препятствия. Гектор обрабатывал бесчисленные растяжения, порезы и ссадины, и содержимое сундучка-аптечки быстро истощалось.
Только через неделю выматывающего марша и сплава на каноэ проводники-куна наконец-то объявили, что буканьеры недалеко от своей цели. Городок Санта-Мария находится меньше чем в двух милях ниже по течению. На ночь уставшие буканьеры разбили лагерь на намытой косе и поужинали тем, что было, не разводя костров, из опасения, что дым может выдать их испанцам и гарнизон поднимут по тревоге.
* * *
Гектора разбудили далекий мушкетный выстрел и стаккато барабанной дроби, но он полежал немного, не открывая глаз. Юноша осознавал, что лежит на земле, что в бедро ему впился острый камешек, но надеялся урвать еще несколько мгновений сна. Затем Гектор вновь услышал барабанный бой, звучавший назойливой дробью. Он перекатился на спину и сел. Он находился в маленьком временном шалаше, сооруженном из веток с густой листвой, — за время долгого пути через горы куна научили буканьеров мастерить подобные укрытия. Рассветало, рядом с Гектором все еще негромко посапывал Жак, но Изреель тоже услышал барабан. Профессиональный боец приподнялся, опершись на локоть, сна у него не было ни в одном глазу.
— Последний раз, когда слыхал такой шум, я еще в боях участвовал, — заметил Изреель. — У нас был барабанщик, он ходил по улицам и без устали колотил в свой инструмент, оглашая, когда состоится следующая схватка. Я бы сказал, что на сей раз добрые жители Санта-Марии узнали о нашем появлении и собираются устроить нам радушную встречу.
— Ты не знаешь, куда подевался Дан? — спросил Гектор. Он не видел мискито со вчерашнего вечера, когда индеец ушел поболтать с другими гарпунерами.
— Наверное, остался у своих дружков.
— Вставайте! Поднимайтесь! Пора выступать! — раздавались снаружи крики, и Гектор опознал хриплый голос боцмана из команды Харриса.
Следом за Изреелем юноша вылез через низкий проем и обнаружил, что бивак буканьеров охвачен возбуждением. Люди выползали из шалашей, протирая сонные глаза, и высматривали товарищей или отходили к кустам, отдать долг природе.
— Собирайтесь по отрядам! — настойчиво звучал пронзительный крик.
К Гектору и Изреелю размашистым шагом подошел капитан Соукинс. Через плечо у него был повязан ярко-желтый шарф, придававший ему эффектный и удалой вид.
— Ты и ты, — энергично указал он пальцем на Изрееля и Жака, который только что вылез из шалаша. — Я хочу, чтобы вы оба были в авангарде. Следите за моим флагом.
Соукинс заторопился дальше, отбирая людей для первой атаки.
Предоставленный самому себе, Гектор принялся оглядываться, выискивая взглядом Смитона. Тот, неподалеку от него, разговаривал с Харрисом и другими капитанами. Гектор направился к ним.
— Гектор! — воскликнул хирург, углядев юношу. — Бери свой ранец и ступай вперед вместе с капитаном Харрисом. Будешь разбираться со всеми легкими ранами на поле боя. Аптечный сундучок оставь тут. Я подготовлю лазарет, где будем обрабатывать самые тяжелые ранения. Поторопись.
Гектор последовал за Харрисом и прочими капитанами через лес, в ту сторону, где слышался барабанный бой. Местность понемногу повышалась, и идти приходилось сквозь густой подлесок, видимость составляла от силы несколько ярдов. Проводников-индейцев нигде не было заметно, и лишь через полчаса капитаны вышли на невысокий взгорок, откуда открывался хороший обзор и откуда была видна цель похода — богатый золотом городок Санта-Мария, до которого с таким трудом добирались буканьеры.
Первым впечатлением стало потрясение. Все ожидали увидеть солидный колониальный городок, обнесенный крепостной стеной из камня, с мощеными улицами, с крышами из красной черепицы, с просторной рыночной площадью. Возможно, даже опасались, что сокровища оберегает форт с пушками. Однако перед ними предстали хаотично разбросанные дома с тростниковыми крышами; эта чересчур разросшаяся деревня, едва ли заслуживающая звания города, была выстроена на открытом участке, имевшем незначительный уклон к реке. Не было ни оборонительного вала, ни ворот, ни даже сторожевой башни. Если бы не испанский флаг, вяло свисавший с шеста, поселение немудрено было принять за крупную деревню куна. К тому же городок казался совершенно обезлюдевшим.
