на встречу, она надела уютный голубой свитер, джинсы и кроссовки – вдруг кофейней не обойдётся, и они пойдут ещё и погулять? Учитывая, что Сеул – как, впрочем, и вся Корея – город, полный крутых подъёмов и высоких лестниц, лучше ходить по нему в спортивной обуви. Может, не так красиво, как в изящных туфельках, зато удобно и функционально, да и ноги потом не отваливаются.
Новая кофейня и в самом деле оказалась тематической – посвящённой какой-то очень популярной и снятой по не менее популярному вебтуну дораме. Минси её ещё не смотрела и даже первоисточник не читала, но оформление оценила. Дорама была в жанре фэнтези, так что тут даже молодые парни-баристы были облачены в яркие причудливые одежды и головные уборы, а напитки носили экзотические названия.
– Ну как вам тут? – Ким Хэджин просиял, увидев её. – Выбирайте что захотите, я угощаю.
«Я оплачу все расходы», – вспомнился ей проникающий прямо в душу бархатный голос Ли Джунхо. Айгу! Никак он из её головы уходить не желает.
А ведь отвлечься хотела, выйти в люди, вкусный кофе выпить. Да только что-то не получалось. Вроде и рада, что с писателем встретилась, а в мыслях всё равно другой человек.
Глава 25
Хан Минси
Остаток выходных дней Минси потратила на домашние дела: сделала уборку в квартире, устроила большую стирку, съездила в крупный супермаркет, чтобы закупить продукты. Всячески занимала себя делами и старалась не думать про директора Ли и рукопись, которая принадлежала вовсе не её любимому писателю. А ведь она так обрадовалась, когда услышала об этой новости!
Встреча с Хэджином в кофейне поначалу получилась какой-то неловкой. Они только успели заказать напитки, как позвонила Юн Черён. У подруги выдался свободный день, и она предложила пройтись по магазинам, потому что ей срочно нужно было купить себе новое пальто. Минси ответила, где она сейчас находится, и Черён подъехала туда же. Оказалось, что она и вебтун этот читала, и дораму смотрела, так что кофейня буквально привела её в восторг – подруга даже со всеми бариста на память сфотографировалась. Да и с писателем Кимом она оказалась заметно рада встретиться снова. А он неожиданно предложил составить им компанию в прогулке по магазинам, чего Минси никак не ожидала – как и того, что именно его совет в выборе нового пальто окажется для Юн Черён решающим.
После выходных снова началась рабочая неделя. С утра Хан Минси уже привычно поехала к писателю. В кофейне он не успел рассказать, чем же всё-таки закончится книга, да и дома сначала помалкивал, держа интригу, но затем всё же признался. Ближе к финалу Нам Джихён и Чанми расставались – он возвращался в Сеул, поскольку у него появились новые силы и идеи для запуска собственного стартапа, а она уезжала в Германию, потому что её помощь понадобилась родственникам. Казалось, их история на этом подошла к концу, и этим двоим не судьба быть вместе, но позже Чанми прилетела к нему, и они встретились в аэропорту Инчхон, решив всё же дать себе шанс.
– Замечательно! – Минси растрогалась до слёз, что с ней, надо признаться, бывало не слишком часто. – Именно такое завершение романа я и представляла. А теперь пишите скорее, господин Ким! Ваши поклонники ждут!
– Знаю, – кивнул Хэджин. Он вёл странички в социальных сетях и периодически выкладывал отрывки из новой книги, подогревая желание читателей узнать, что в ней будет. – У меня давно не было такого вдохновения!
– Значит, вы и правда нашли свой путь в жизни, – проговорила она, вспомнив разговор с Сухёном. – Даже удивительно, что всё началось с простого дружеского спора! Но теперь я в самом деле считаю, что вас ждёт большой успех в литературе. Может, конечно, классиком вы и не станете, но это неважно. Главное, есть люди, которые будут любить ваши книги, читать и перечитывать их, находить в них радость в часы досуга и поддержку в трудные минуты, – это ли не то, ради чего творит каждый автор?
– Вы правы, госпожа Хан, – неожиданно серьёзно ответил Ким Хэджин. – Но без вас моя вторая книга не получилась бы такой. Вы подсказали мне верную дорогу.
Он вдруг посмотрел на неё долгим взглядом и придвинулся чуть ближе. Минси замерла, чувствуя себя пойманной в ловушку. Она не первый раз оставалась с ним наедине, но сейчас вдруг особенно отчётливо это почувствовала. И была даже благодарна Сиянь, которая как всегда внезапно появилась в комнате и потребовала у хозяина еды. Писатель отправился на кухню открывать паштет для своей любимицы, а Минси с облегчением выдохнула, подумав, что, пожалуй, ещё не готова к чьим-то признаниям и новым серьёзным шагам в отношениях с мужчинами. Они с Хэджином неплохо сработались над его книгой, за это время им удалось стать единомышленниками, почти друзьями. Лучше остаться на этом же уровне и не усложнять.
Что же касалось Ли Джунхо, то она решила запретить себе думать о нём в романтическом ключе. Ведь очевидно же, что у них ничего не выйдет! Да, они пережили несколько навсегда оставшихся в её памяти моментов, которые их сблизили, но что толку от этого? Ведь Хан Минси простая ассистентка, к тому же дочь матери-одиночки, вынужденной зарабатывать тяжким трудом. Такие, как он, никогда не женятся на таких, как она. Подобное случается только в сказках и дорамах, которые при всём многообразии их жанров всё же не в полной мере отражают реальную жизнь.
С этим решением Минси поехала в издательство. Она боялась, что там все уже в курсе про неудавшийся контракт с племянником писателя Ча, но оказалось, никому ничего не известно. Даже редактор О не поднимал вопрос насчёт поездки в Муджин с директором Ли, хотя тот лично предупреждал её непосредственного начальника, что Хан Минси в тот день не придёт на работу.
Её закрутил привычный офисный круговорот. Обязанностей после ухода Лим Вонгён действительно прибавилось, да и свои обычные никто не отменял. Ли Джунхо больше не вызывал к себе и никаких поручений не давал: то ли всё ещё сердился после произошедшего в Муджине, то ли попросту не считал нужным. Но для Минси это обстоятельство было даже к лучшему. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Если человек отдаляется, то и его душа тоже. А воспоминания со временем поблекнут.
Однако что-то подсказывало, что это затишье не продлится долго. Ведь ружьё, которое являла собой предъявленная Квоном рукопись, ещё оставалось висеть на стене. И рано или
