— Первый, тут энергия первого пояса. — с глупой улыбкой проговорила Ами. — Ещё немножко, посидим здесь, я…
— А куда ты денешься… — проговорил я, усмехнувшись, но фразу не договорил, просто не помнил. Вот только, это было не важно ведь мои худшие опасения оправдались. Один из холмов начал вращаться, поднимаясь над землей и через несколько секунд на вопящую толпу опустился красный дергающийся луч сканера.
Через треск, идущий из динамиков, я с огромным трудом смог вычленить отдельные буквы, даже не складывающиеся в фразы. Но грозный вой сирены одинаково воспринимался без всякого языка на подсознательном уровне. Люди тут же попятились, но охрана лишь надавила, используя печати, и крестьян словно ковшом подвинуло к самому краю границы безопасности.
А меня словно накрыло этим воем, воспоминания ворвались в мозг сплошным потоком боли, кошмара и ужаса. Вой сирены и метеоритный дождь, стирающий город с лица земли. Вой сирены и землетрясение, пожирающее толпу беженцев на горном перевале. Вой сирены и поднимающийся над небоскребами гребень цунами.
И всюду висящие в воздухе повелители стихий. Боги. Вой сирены…
— Лю! Очнись Лю! — кричала Ами, оттаскивая меня в сторону. — Очнись!
— Не туда. — пробормотал я, мотая головой. — Не туда дура. Там охрана!
— Что? — Ами словно очнулась, поднимая глаза, и нам на встречу шагнул один из бойцов рода Ван. Девушка в спешке сложила печати, но противник был быстрее, он просто влепил ей пощечину, такой силы, что девушку отбросило на землю. В этот миг толпа пересекла хорошо заметную черту на траве, и раздалось характерное жужжание.
Я среагировал быстрее чем успел подумать — дернул Ами на себя, а затем перекатился в сторону. Охранник рассмеялся, считая, что я струсил, а в следующее мгновение его снесло стальной стрелой. Тянущийся за ней трос с клацаньем начал втягиваться в раскрытую механическую пасть.
— Тихо. — проговорил я, выставив перед собой руки. — Мир. Свои.
Вряд ли появившийся передо мной механический монстр понимал слова странного языка, что стали для меня привычны. Механическая помесь термита и осы, выполненная по максимально эффективному проекту, лишь дожидалась пока снаряд вернется в её нутро, чтобы не тратить энергию на преследование жертв.
— Големы-воины. — замотала головой Ами. Но я просто перестал обращать внимание на очередную истерику девушки.
— Да кто тебя вообще, цветочек домашний, воспитывал? — в сердцах спросил я, не оборачиваясь. — Клановая девочка.
— Да! Я дочь… — чья она там дочь Ами договорить не успела, нас накрыло ударной волной, и даже хорошо, что в этот момент у неё был открыт рот, а то могло бы порвать перепонки.
Взрыв заставил механоида сменить приоритеты, и он засеменил в сторону главы Ван, позволяя нам прожить ещё немного. Оглянувшись, я увидел, что зеленая полянка вдоволь удобрена кровью и телами. Выжившие крестьяне разбегались, отвлекая на себя механическую охрану, с края аномалии шли солдаты Ван, рубя мечами металл и отбрасывая техниками големов, поднимающихся из подземных катакомб.
С первого взгляда выглядело так, будто выхода нет, и здесь обречены полечь все. В бесполезной схватке давно погибшего и нового, бессердечного мира, признающего только личную силу. Но я видел иное, выход, которого не было ни у кого из ныне живущих. Потому что меня необъяснимо тянуло к черному зеву, открывшемуся в холме.
— Жить хочешь? — спросил я у ошалело смотревшей на меня девушки. — Тогда двигайся за мной. Ничего не трогай и не говори. Быстро.
Ами восприняла мои слова буквально, и кивнула. Я же, понимая всю дикость происходящего, бросился прямо на стройные ряды механических охранников. Внутри всё сжалось, инстинкты и ощущение опасности вопили о том, что я сошел с ума, двигаясь прямо к смерти, но муравьи даже не дернулись в нашу сторону, охраняя свои «гнёзда».
Позади раздавался лязг сражения. Небольшой отряд восходящих безжалостно расправлялся как с големами, так и с пытающими бежать крестьянами, чьё количество быстро сокращалось. Но всё это я оценил лишь краем глаза, прорвавшись к эвакуационному люку и прыгнув в него не глядя.
Ами, всё это время державшаяся рядом, повторила мое движение буквально до миллиметра, но невидимый до этого сканер вспыхнул красными огнями и в ту же секунду, в узком бетонном тамбуре открылся люк и с потолка на нас уставилось несколько трубок. Не собираясь дожидаться пока нас превратит в фарш, я прыгнул к противоположной стене и дернул рубильник красного цвета.
Вой сирены. Звук смерти. Теперь оставалось только ждать.
— Тьмы нет. Смерти нет. — прошептал я, вжимаясь в стену. — Лишь свет…
— Вон они! — раздался крик с поляны и перед дверью показалось несколько голов. Воины Ван каким-то чудом, а скорее силой, пробились через ряды механических насекомых, и хоть потеряли большую часть отряда, были веселы. — Я же говорил, старший, здесь есть вход в аномалию.
Металлическая створка обрушилась, с грохотом отрезая нас от внешнего мира.
Вой сирены — звук жизни. Потому что пока воет сирена — работают спасатели, работают военные, ещё есть куда укрыться, ещё есть шанс. Хуже — когда этот вой внезапно обрывается. Значит всё. Больше нет надежды. Больше спасать некого. Не осталось ни одного защитника и автоматические системы ушли в перезагрузку.
— Дверь открылась. — прошептала на ухо Ами, вновь вырывая меня из калейдоскопа воспоминаний, в котором был только красный цвет — пожарища и кровь. Цвет мигающей в коридоре сирены. — Они скоро пробьются.
Хотелось спросить, как им это удастся, через гермостворку, но толстая композитная полоса стали уже прогнулась, а после очередного удара в
