хотел. Леонора полностью мной завладела.
— А как правильно, милая Нора?
Ее зрачки расширились, поглощая синеву.
— Нора… — она наградила меня нежной улыбкой. — Мне нравится.
Как и мне.
— Правильный вопрос, — подсказал я. — Какой он?
Наклонившись ближе, она прошептала:
— Почему мы ничего не сделали с твоей одержимостью мной?
Каждый мускул моего тела застыл как камень.
— А эта одержимость взаимна?
Она усмехнулась.
— Почему бы тебе не поцеловать меня и не узнать?
* * *
— Мы не просто так летаем кругами вокруг лагеря? — спросила Эшли, отвлекая меня от моих мыслей.
Мои щеки горели, когда я изменил угол наклона, снижаясь. Когда мы приземлились, стражники вокруг моей палатки ухмыльнулись и поклонились мне.
Мое участие в турнире сработало, как я и надеялся, научив мою армию доверять мне. И все же…
Я не чувствовал себя довольным. Как и Крейвен, я остался неудовлетворенным.
Я не отпускал ее до тех пор, пока не вошел в шатер, и за нами не закрылся полог. Хотя мне очень хотелось, чтобы Эшли продолжала прижиматься ко мне, я заставил себя опустить ее на землю. Убрал от нее руки. Будем считать это своего рода испытанием. Станет ли она защищаться и нападать?
Как я и просил после битвы, Ева… иллюзия Эверли… позаботилась о том, чтобы мои солдаты принесли два графина воды и наполнили ванну паром. Буханка хлеба с… Я нахмурился. Это была зубная паста, намазанная сверху? Конечно, нет. Загадочный хлеб лежал на сундуке, между двумя безвкусными лепешками, которые Эверли готовила мне раньше. Мерзость, которую она называла «вегетарианскими пирогами».
Я приказал своим людям не помогать Эшли во второй раз. Затем попросил Эверли остаться с Адриэлем и доложить мне о его отношениях с Эшли. Что она и сделала. Но Эверли не была настоящим птицоидом и помогла девушке вопреки моему желанию.
Я должен был ожидать этого и подготовиться соответствующим образом… эта парочка не должна была производить на меня впечатление.
— Это не похоже на обед из трех блюд, — заметил я.
— Значит, твои глаза тебе не врут. Это еще лучше. Блюдо из трех ингредиентов. Такое встречается гораздо реже. Можно сказать, деликатес.
— И кто такое сказал?
— Я спасла тебя от переедания, понятно? Обжорство и все такое. О, вегетарианские пироги, — прокричала Эшли, подпрыгивая на месте.
Волнение в ее голосе привлекло мой взгляд. Как она сияла. Клянусь звездами, Эшли вызывала во мне желание того, чего я не мог и не должен был хотеть. Но я оставил мазки крови и внутренностей на ее платье, и это зрелище показалось мне непристойным.
— Бутерброды и вегетарианские пироги, — кивнула она. — Теперь у нас получился обед из двух блюд. Будем считать это прекрасным компромиссом.
У нее на все был ответ. Но и у меня тоже.
— Я не иду на компромисс. — я протопал ко входу и, отодвинув полог, крикнул: — Ева? Где ты? — мои люди ожидали такого требовательного тона от своего лидера. Полагаю, это свидетельство моей силы. Но Злая Королева могла разгневаться, если я не буду осторожен. — Эшли нужно новое платье. И пусть кто-нибудь принесет мне еду, которую я действительно смогу съесть. — я позволил пологу снова закрыться.
Эшли склонилась перед несъедобным блюдом, накалывая вилкой вегетарианский пирог.
— Знаешь, если ты сделаешь всего три укуса, у тебя будет целых три блюда.
— Укус — это еще не блюдо.
— Для меня было бы, — пробормотала она.
Я замер, не желая верить ей, но все равно чувствуя, что смягчаюсь.
Я зашел за ширму, чтобы пошептаться с растением в горшке.
— Ты меня слышала? Одежду для Эшли как можно скорее. То есть сейчас. Пожалуйста?
Если Эверли не слышала моих криков, то до нее дойдет мой шепот. Способность слышать растения была дарована ей, когда она стала Императрицей Леса.
— Я иду мыться, — сказал я Эшли. — Я не останусь одетым, чтобы сохранить скромность, которой у меня нет. Можешь зайти за ширму, если захочешь получить удовольствие. — эти слова эхом отдались в моей голове, и я сжал губы. Сначала я назвал ее «Эш», сокращенным вариантом имени, которое было особой формой ласкового обращения у птицоидов. Теперь дразнил ее, как когда-то дразнил Леонору. — Ты можешь свободно… — я услышал, как вилка заскрежетала по тарелке: — Есть, — закончил я, мой голос был спокойным. Лучше спокойный, чем смеющийся.
— На шаг впереди тебя, — крикнула она, и я готов поклясться, что у нее был полный рот еды.
Почему, почему, почему мне снова захотелось ее подразнить?
За всю свою жизнь я никогда не дразнил врагов. То, что я продолжал делать это с Эшли… глупая, слабая часть меня заключила перемирие с этой частью ее личности.
Чуть-чуть смягчусь, и она возьмет много.
Я не мог допустить, чтобы эта жизнь стала повторением прошлых.
На этот раз наши судьбы должны сложиться по-другому.
Разозлившись, я стянул с себя грязную одежду. Оружие звякнуло, упав на пол. Обнаженный, я шагнул в ванну. Сложив крылья, опустился в теплую воду. Мышцы запротестовали. Порезы болели и пульсировали. Напряжение отпускало меня, и на это не стоило жаловаться.
Взяв горсть мистического очищающего песка, я смыл грязь со своей кожи. По воде побежали багровые разводы.
— Может, мне помыть тебе спину или еще что-нибудь? — крикнула Эшли, удивив меня. Еще более удивительным мне показалось… что в ее голосе прозвучали нотки волнения. — В конце концов, я же твоя дворцовая связная.
Я провел рукой по губам, чтобы остановить молниеносное согласие. Если она встанет позади меня, и проведет руками по моей спине, я… что? Что я сделаю?
Конечно, я ее возненавижу. Как и в прошлые разы, мне достаточно было вспомнить годы боли и смерти, чтобы усилить свою неприязнь к ней… хотя бы ненадолго.
— Саксон? — спросила она.
— Нет, — огрызнулся я, решив больше ничего не говорить. Я окунул голову в воду, чтобы оттереть разгоряченное лицо.
— Ладно, — сказала Эшли, когда я вынырнул. В ее голосе послышалось разочарование? — Тогда давай поговорим.
— Да. Давай. — у меня еще остались к ней вопросы. — Расскажи мне о своем пребывании в Храме.
— Это было невесело. Где мои вещи, Саксон? Если ты повредил яйца или сжег мои чертежи, я…
— Что? Повторяю в последний раз: ты владеешь только тем, что я тебе даю. — я оставил все четыре яйца и чертежи на хранение Ноэль и Офелии. Кто посмеет украсть у пары яблочных детей?
Разочарование Эшли, казалось, наэлектризовало воздух.
— Ты заставляешь меня ненавидеть тебя прямо сейчас.
— Значит, я все делаю правильно.
— Ах! Ты прямо как благородный, но бесчестный принц.
Тот самый, из сказки,
