сразу подумал: вот он, подземный храм Сатаны, – сказал Куприн. – Всё там какое-то огромное, непонятное, я бы даже сказал, циклопическое. Какие-то балконы, колонны, как в замке. Псевдоготика вперемешку с конструктивизмом. Я раза три там бывал. В самый низ мы не спускались, там вода стояла, всё бурлило и был виден огромный тоннель и водоросли зелёные.
– То есть вы всё-таки видели, что там на дне? – удивился я.
– Конечно, видели! Только не спускались, хотя спуститься было можно, но с нами был биоэнергетик один, который сказал, что там внизу смерть.
– Биоэнергетик?
– Да! И вот он запретил нам спускаться. А потом мы ещё ходили вверх по коллектору. Там очень интересно было. Там довольно разветвлённая система. И мы где-то вылезали возле роддома. Я ещё хотел в фильме это подчеркнуть. Что снизу смерть, а на поверхности новая жизнь. И даже сцена такая сложилась у меня, что в окне стоит женщина и показывает герою ребёнка, а он машет ей рукой. Он отец этого ребёнка. А ему сейчас нужно спускаться под землю! Он открывает на её глазах колодец и уходит, а там вот это вот всё!
Режиссёр поймал машину, сказав напоследок:
– Если найдёте шахту, позвоните, я бы туда вернулся.
Ещё утром я надеялся, что после встречи с Куприным тайна Колодца трёх рек если не исчезнет, то хотя бы немного приоткроется. Но теперь загадок стало только больше. В мистику я не верил, но волей-неволей череда событий, связанных с этим объектом, впечатляла своей необычностью. Всё перемешалось, как в запутанном фильме ужасов с плохим переводом. Биоэнергетик, институт для производства вакцин, смерть человека, искривление пространства и, наконец, исчезновение разветвлённого подземного сооружения. Тем не менее у нас появилась привязка: территория ИБХ и какой-то роддом, расположенный поблизости. Для начала решили проверить колодцы возле роддома.
До него оказалось минут пятнадцать быстрым шагом, направление подсказали прохожие. Огромный девятиэтажный корпус перинатального центра выходил одной стороной на дорогу.
– Вот тут должен проходить коллектор. А оператор ниже погиб, под пустырём. Если Куприн говорит, что они вверх пошли, значит, это этот роддом, – рассудил Андрюха.
Люк подцепили палкой. Конец её моментально разлохматился и стал похожим на мочалку, из-за чего никак не хотел заходить в проушину обечайки. Я орудовал ею как рычагом, палка угрожающе изгибалась и потрескивала. Как только крышка чуточку приподнялась из упорного кольца, Андрюха моментально просунул в образовавшуюся щель палку поменьше и зафиксировал крышку в таком положении. Теперь можно было схватиться за неё руками, не боясь за пальцы. Из приоткрытого колодца донёсся далёкий равномерный гул. Мы откинули крышку и смотрели в чёрную, казалось, бездонную яму колодца. Глубоко внизу отражала серое небо быстро бегущая вода. Потянуло сладковатым противным канализационным паром. Неужели Куприн поднимался здесь, из этого колодца? Но как ему удавалось дойти сюда в таком мощном потоке? И тем не менее у нас созрел план: поздним вечером или ночью на выходных забраться на территорию ИБХ и если не открыть люки, то хотя бы определить наличие потока под одним из них. Ведь Колодец трёх рек должен рокотать, шуметь и реветь в своём подземном логове. А значит, в ночной тишине шум может быть слышен на поверхности. А ещё я решил съездить в Музей воды и там показать рисунок Маклакова.
Глава 9
Музей воды
Музей воды занимал небольшое двухэтажное здание недалеко от метро «Пролетарская». Двор в качестве экспонатов украшали вентили и фрагменты труб, задвижки и разные малопонятные механизмы, одним своим видом внушавшие глубокое уважение к подземной гидротехнике. Я потянул ручку двери и шагнул на чистую светлую лестницу, поднимавшуюся наверх. На стенах виднелись фотографии рабочих, грузовых автомобилей с огромными цистернами и толстыми шлангами.
– Здравствуйте! – послышалось сверху.
Я поднял голову и увидел женщину, наблюдавшую за мной. Она была в вязаной кофте и в длинной тёмносиней учительской юбке в пол. Её голос сразу же располагал к себе какой-то спокойной уверенностью.
– Здравствуйте! Скажите, а где мне найти экскурсовода?
– Экскурсии у нас для школьных групп по предварительному согласованию, поэтому экскурсовода сейчас нет на месте, но вы можете осмотреть экспозицию самостоятельно.
– Да, я узнать хотел, вернее, показать кое-что, – отчего-то растерявшись, промямлил я, вытаскивая из внутреннего кармана измятый рисунок Колодца трёх рек. – Мне бы специалиста какого по канализации.
– Ну, может, я сгожусь? Я – директор музея!
Мне почудилось, что во взгляде её серо-голубых глаз мелькнула усмешка, но не колючая, а добрая, под стать голосу.
Рисунок мне удалось выпросить у Маклакова и сделать ксерокопию. Вообще Владимир с удовольствием дарил свои рисунки диггерам. Ставил размашистую подпись на лицевой стороне и дату. Это было для него целым ритуалом. Но подарить рисунок с Колодцем он отказался.
– Сходи на вокзал, копию сделай, а лучше несколько, чтобы ещё остались, – напутствовал он, подавая листок.
Так у меня появился свой собственный экземпляр, который, как я думал, поможет мне в поисковой работе.
Директора музея звали Оксана Фёдоровна. Она долго рассматривала картинку с Колодцем и наконец сказала:
– Нет, ничего подобного я не могу припомнить. Понимаете, тут изображены детали, противоречащие гидротехнической инженерии. Ну, например: верхний подводящий коллектор показан круглым, а при сопряжении со стволом шахты он меняет сечение на полуциркульное и увеличивается в диаметре. Такого быть не может. Затем – вода сбрасывается вниз водопадом. На перепадных камерах подобного типа применяются водосливы практического профиля или трубчатые перепады. То есть вода или отводится вниз по лекальному водосливу, за счёт которого снижается кинетическая энергия поступающего вниз объёма, или поток поступает в вертикальный трубопровод. А то, что показано здесь, больше похоже на иллюстрацию к фантастическому роману. В канализации такие решения совершенно неприменимы.
Я вкратце рассказал ей про Куприна, Задикяна и историю поиска Колодца трёх рек.
– Давайте так, – выслушав меня, сказала она. – Есть воспоминания о какой-то шахте, о каком-то гидротехическом сооружении. Чем оно может быть? Перепадной камерой. Через годы попытка спуститься туда закончилась смертью. Тут всё совпадает. Расход сточных вод в коллекторе увеличился, и – результат не заставил себя долго ждать. А вот рисунок сделан третьим лицом, со слов тех, кто там успел побывать. Поэтому за его точность ручаться нельзя. Существует какое-то сооружение, очень условно нарисованное человеком, не представляющим себе устройство подобных сооружений. Вообще, такие камеры больше характерны для Петербурга, чем для Москвы.
– А почему для Москвы нехарактерны?
– В Петербурге система канализации принципиально отличается от московской. Во-первых, она там общесплавная, то есть дождевая вода отводится
