устарело. Единственное, что мне понадобится — так это капля вашей крови, только так я смогу зачаровать оружие именно на вас.
Взгляд и голос демоницы стал немного мечтательным и более мягким, когда она произносила имя инкуба и рассказала о том, что он для неё сделал. А Яна ощутила очередной приступ ревности, и одновременно легкого недоумения.
— Ну что, мы заниматься будем? — капризным голосом спросила Лисита, вырывая Яну из размышлений и странных эмоций.
— Конечно, — кивнула она.
Девушки вышли в круг и показали Яне несколько движений. Само собой оружие они не брали, и действовали руками.
Сначала движения были больше тренировочными. Яна смотрела на спарринг между Лиситой и Алой.
Баронесса Лисита явно была на порядок сильнее Алой, и быстро её победила. Яна же в этот момент изучала отточенные и выверенные движения девушки. Ей даже стало интересно, какие таланты скрыты в ней. Алая занималась химией и биологией, Шива, как оказалось создаёт оружие. А вот Лисита пока о своих талантах не рассказывала. Но то, что она была сильнее обеих баронесс, стало понятно из следующего спарринга с Шивой.
За проигрыш девушки посчитали — три падения за один бой. Потому что драться всерьез они отказались наотрез. Как бы Яна не пыталась доказать им, что ничего они ей не смогут сделать, ведь она ведьма, все-таки, а не низшая и не человек. Но убедить в своей неуязвимости баронесс не смогла.
— Мы прежде всего демоницы, Ваша Светлость, — ответила за всех Лисита. — И вы не можете знать, как отреагирует ваша природная защита на наше нападение, давайте не будем рисковать.
Яна проиграла все три боя. Но продержалась дольше Шивы и Алой, и не в чистую. Пару раз она Лиситу все же смогла уложить на маты.
Когда Лисита опрокинула её через себя в последний раз, Яна громко воскликнула:
— Ты просто великолепна! Я хочу стать твоей ученицей!
В ответ баронесса, подала руку ведьме и хмыкнула:
— Тогда вам, Ваша Светлость, придется выбирать между мной и лабораторией. Потому что я не позволю пропускать тренировки.
— Тогда ничего не получится, — вздохнула ведьма. — Потому что завтра я очень хочу посетить кузницу Шивы.
— С удовольствием все вам покажу, Ваша Светлость, — впервые расцвела демоница в непритворной улыбке.
— Может быть уже будете называть меня Яной? — спросила ведьма, одергивая все-таки порвавшуюся одежду.
— Нет, — опять ответили в унисон баронессы, а Лисита, как обычно продолжила за всех: — мы не имеем права. Вас выбрал сам Источник, и признала императорская кровь.
— Ладно, — устало вздохнула Яна, замечая, что баронессы теперь смотрят на неё немного иначе, в их глазах стало на порядок меньше притворства, а улыбки не вымученными, а более настоящими.
А сама подумала, о том, что девушки с каждым днем ей нравятся все больше и больше, и если бы она не собиралась сбежать от Дервиля, то с удовольствием с ними подружилась бы.
Особенно её заинтересовала кузница Шивы и оружие, которое она делает. Насчет крови Яна не была до конца уверена. Но если весь процесс от и до, она будет присутствовать, и её добровольно отданная кровь не пойдет еще куда-нибудь, то она согласится на подарок от демоницы, а заодно может поближе с ней познакомиться.
Все же наладить связи с местными — это тоже неплохой вариант для возможного побега.
— Если у вас есть желание, Ваша Светлость, мы могли бы прямо сейчас сходить в кузницу, и я уже начала бы работать с оружием для вас, — спросила Шива, когда они отправились на выход из зала.
— О, это было бы здо… — начала Яна, но осеклась, увидев Сурхона проявившегося в воздухе.
— Его Светлость, Герцог Лафланский, приглашает вас на ужин через час, — поклонился хранитель замка.
— Сегодня не получится, — поджала губы Яна, и посмотрела на Шиву: — давай завтра, ты не против?
— Конечно нет! — восторженно воскликнула демоница, — Ваша Светлость, для меня это честь сделать для вас оружие! Я буду ждать столько, сколько потребуется. Вы только скажите, хотя бы примерно какой вид вас интересует, и я подберу эскизы…
— Рапира, — ответила Яна. — Я хочу рапиру.
Глава 22
Приезд родного дяди не удивил Ливреда. О том, что демон получил зверя и Источник благословил его брак с ведьмой, само-собой узнали уже все, в том числе и отец. Ливред даже знал, кто настучал, но в принципе, глупо было думать, что властелин Инферно не следит за каждым доменом пристально. Тем более за самым сложным доменом, откуда всей империи грозит смертельная опасность.
Многим может показаться, что в домене живут ссыльные, в чем-то провинившиеся и неугодные двору демоны. С одной стороны, так, но с другой стороны, почти все они настолько преданы Хэти-Ану Первому, что готовы отдать за него жизнь, если он того потребует не раздумывая.
И младший сын — герцог Дервиль Лафланский самый первый это сделает.
Что уж говорить об информации? Конечно, все более-менее значимые и тайные фигуры в домене уже настрочили, по одному доносу, а то и по несколько.
Но все эти доносы были написаны под диктовку Ливреда. С такой стороны, которая ему нужна. Не зря он поил специальными настоями и травками своих вассалов несколько дней, развязывая им языки. Поправочка — всех вассалов.
Демон зря времени не терял, опутывая своей сетью весь домен целиком.
Теперь в его руках очень много компроматов на вассалов. Причем компроматы довольно неслабые. Пусти он их в дело, и каждый из них окажется на плахе, или пойдет работать на рудники причем вместе со своей семьей. А семья для каждого демона значит намного больше собственной жизни.
Ливерд поморщился, копаясь в памяти своего близнеца, и доставая оттуда знания о том, почему все демоны настолько преданы властелину.
Все дело в древнем артефакте, передающимся из поколения в поколение. На нем вассалы его императорского величества дают клятву во время первого совершеннолетия — служить и защищать любой ценой императорскую кровь.
В том числе и сами наследники — сыновья. И родственники — братья, племянники властелина. Они тоже давали клятву. Только она звучала немного иначе. Но сути это не меняло.
Никто из ныне живущих родственников не посмел бы пойти против властелина. Даже начни он кровавую резню в собственном дворце.
А все из-за того, что Хэти-Ану изменил текст клятвы. Ведь когда-то он сам пошел против собственного отца и убил его. Но позже понял, что кто-то из его сыновей может поступить также, как он поступил со своим отцом. Поэтому и решил изменить текст клятвы.
