Читаем без скачивания Окончательный диагноз - Ирина Градова

Остаток вечера обещал быть таким же приятным, как и начало, но тут я увидела в толпе человека, которого никак не могла ожидать здесь встретить. Отворачиваться было уже поздно, поэтому пришлось натянуть на лицо улыбку и помахать рукой в ответ на приветствие. Ко мне приближалась Марина Шилова.

Я незаметно поискала глазами Олега. Не увидев его, испытала невероятное облегчение: мне только не хватало столкнуться с ним нос к носу здесь, когда в жизни моего сына происходит столь важное событие! Однако благодаря присутствию Марины мне не удалось полностью отключиться от проблем, связанных с ее мужем и моей работой, и это несколько подпортило мое безоблачное настроение.

– Видела ваш портрет, – лучась доброжелательностью, сказала Марина. – Честно говоря, не представляла, что вы можете иметь отношение к художнику, написавшему такие великолепные картины!

Ее слова прозвучали несколько двусмысленно, и, поняв это, Марина добавила:

– Я обратила внимание на фамилию, но не могла предположить, что вы родственники! Как у вас дела? Я хотела вытащить Олега, но, вы знаете, он терпеть не может подобные места!

Я не знала, что мне говорить, поэтому промолчала, растерянно пытаясь придумать предлог, чтобы сбежать от нежданной собеседницы. Я ничего против нее не имела, но в мои планы никак не входило установление дружеских взаимоотношений хотя бы потому, что это означало бы постоянное лицемерие.

Но помощь пришла неожиданно – в лице все того же Немизова.

– Пойдемте, дорогая, – сказал он, подхватывая меня под руку, – я хочу познакомить вас с очень интересными людьми. Простите великодушно, – слегка поклонился он Марине, – наслаждайтесь вернисажем.

– Спасибо! – поблагодарила я галериста, когда мы оказались на приличном расстоянии от шиловской половины.

Я вновь получила возможность вздохнуть свободно и провести еще некоторое время в компании приятного мужчины, знакомство с которым могло впоследствии оказаться полезным для моего сына.

– Ну, ты даешь, мать! – воскликнул он, когда мы, наконец, покинули университет и вышли на свежий воздух. – Сам Немизов – и ты с ним на короткой ноге!

– Да кто такой этот Немизов, в конце концов? – пожала я плечами.

– Кто такой НЕМИЗОВ? – переспросил мой сынуля, делая страшные глаза, словно я сказала какую-то ересь и меня следовало немедленно сжечь на костре. – Да он самый знаменитый галерист в Питере. Попасть к нему – значит сделать себе имя, заработать волшебные отзывы в прессе – в общем, войти в городскую элитную тусовку!

– Ну, – пожала я плечами, – будем надеяться, что я не напрасно потратила время в его обществе и наше знакомство когда-нибудь сыграет тебе на руку.

– Тебе звонили, между прочим, – сказал вдруг Дэн. – Ты сотовый дома забыла, а он трезвонил весь вечер, как бешеный.

– Кто звонил?

– Мужик.

– Чего ему было надо?

– Тебя, разумеется.

– Не умничай! – предупредила я.

– В общем, он назвался Шиловым и сказал, что вам нужно поговорить – срочно.

– Ну, ничего, – ответила я. – Думаю, это может подождать до завтра.

Поднявшись на следующее утро, я обнаружила на мобильнике послание от заведующей моим отделением. Охлопкова срочно требовала меня к себе. Это показалось мне странным и тревожным: до сих пор она ни разу мне не звонила, и ее номера даже не было в моем списке, но ошибка исключалась, так как под коротким текстом значилась подпись Елены Георгиевны.

Позавтракав и одевшись быстрее обычного, я отправилась в больницу.

– Елена Георгиевна, что случилось?! – выпалила я, едва стукнув в дверь заведующей один раз и сразу же влетев внутрь.

Охлопкова подняла на меня изумленные глаза, казавшиеся стрекозиными из-за толстых стекол очков.

– Агния… Кирилловна? – произнесла она, запинаясь. – Что такое?

– Но вы же меня вызывали…

– Я?!

Похоже, Охлопкова понятия не имела, о чем я говорю. Тем не менее я продемонстрировала ей телефон с сообщением за ее подписью.

– Но это не мой номер, – заметила Елена Георгиевна. – Странно, кому понадобилось так глупо шутить? У вас же, насколько я помню, сегодня выходной?

Я кивнула.

– Вот и отправляйтесь отдыхать, – подытожила Охлопкова. – Мне очень жаль, что вам пришлось прибежать сюда, но, уверяю, Агния, моей вины в этом нет. Да, дурацкая ситуация…

Я была озадачена. Действительно, кому это нужно – чтобы я, как савраска, летела в больницу, когда вообще не предполагала там появляться, только для того, чтобы выяснить, что пала жертвой глупого розыгрыша?

Раз уж я все равно очутилась в больнице, то решила заскочить к Шилову, ведь он зачем-то меня разыскивал. Однако выяснилось, что на месте его нет, – впрочем, как и никого из других ортопедов: ординаторская оказалась пуста.

Что ж, как бы то ни было, я не собиралась сразу же возвращаться домой, потому что уже запланировала визит к главному ортопеду города, Георгию Анатольевичу Зубову, заседающему в Институте имени Вредена. Так уж совпало, что мой выходной пришелся на его приемный день, и я не хотела упускать возможность.

– Странно, что вы, Агния Кирилловна, интересуетесь такими вещами! – сказал Зубов, когда я в двух словах объяснила ему цель визита. – Вы ведь не ортопед, а анестезиолог, так что же заставило вас заниматься, как бы это выразиться помягче, не совсем своим делом?

– Это личное, – уклончиво ответила я. – Вы можете мне помочь?

– Ну, это смотря что вы хотите узнать, – ответил Зубов.

– Я хотела бы знать, как вы относитесь к тазобедренным эндопротезам типа «СПАН»? Вы используете их в своем институте?

– «СПАН»? – удивлено поднял брови главный ортопед. – А что, у кого-то жалобы?

– Дело не в этом, – покачала я головой. – Я спрашиваю у вас как у специалиста и человека, знакомого со всеми типами протезов, устанавливаемых в Санкт-Петербурге: каково ваше отношение к «СПАНу»?

Зубов крякнул, положил ручку, которую до этого машинально вертел пальцами, и откинулся на высокую спинку своего кожаного кресла.

– Вы обещаете не ссылаться на меня? – спросил он.

Я кивнула, недоумевая в душе, почему он задает такой вопрос.

– Тогда я скажу так: если бы вы пришли ко мне, как пациентка, то я не рекомендовал бы вам ставить «СПАН». Понимаете, сейчас вовсю развернута кампания поддержки отечественного производителя, и это неплохо: в конце концов, пора уже и родной промышленности заняться каким-нибудь полезным делом, не все же на оборонку работать! Но, как и в случае с автомобилями, простите за сравнение, эндопротезы должны выдерживать конкуренцию с зарубежными аналогами или хотя бы с уже проверенными типами отечественных.

– А «СПАН» такой конкуренции не выдерживает? – уточнила я.

– Нельзя так прямо этого утверждать. Должно пройти время – не меньше десяти-пятнадцати лет, а эта марка на рынке недавно. Тем не менее ее активно навязывают специалистам, и они порой вынуждены ставить эти протезы тем, у кого нет денег на более качественные и, соответственно, более дорогие.

– Кто навязывает?

– Ну, Агния Кирилловна, – закатил глаза Зубов, – вы же сами понимаете – такова политика…

Невольно я тоже подняла глаза к потолку, словно и впрямь надеялась увидеть там ответ на свой вопрос.

– Хорошо, – сказала я, – а что вам известно о «Новой жизни»?

– Это Демченкова фирма, что ли? – поморщился Зубов.

Меня несколько удивила такая реакция.

– Да, именно его, – подтвердила я.

– Что ж, знаю я эту «Новую жизнь». Сначала-то дела у него шли не ахти как здорово, у этого врача-недоучки! Я слышал, он практически разорился, но потом вдруг как-то быстро начал подниматься. Кстати, какой-то его родственник руководит предприятием, которое и выпускает этот «СПАН»…

– Правда? – едва не подпрыгнула я на своем стуле. – Это точно?

– Разумеется! – развел руками Зубов. – Они раньше выпускали детали для авиационной промышленности, а когда она загнулась, начали кумекать, что бы такого придумать, дабы выбраться из долговой ямы. И не нашли ничего лучше, как заняться выпуском эндопротезов. Наверное, они думали, что их сразу завалят заказами, но, оказывается, для этого нужно время, а его-то у них и не было. Видимо, наверху есть кто-то, кому выгодно продвигать «СПАН», поэтому они его и штампуют, но ортопеды все равно предпочитают другие типы. «Новая жизнь» несколько раз пыталась принимать участие в тендере на государственный заказ со своим «СПАНом», но с треском провалилась – и слава богу, я так думаю!

Всю дорогу до дома я обдумывала разговор с главным ортопедом города. Он только подтвердил то, о чем до сих пор говорили Паша и Шилов, но я выяснила и кое-что новенькое: оказывается, Леонид Петрович Демченков напрямую связан с производителем «СПАНа», который является его родственником. Также он связан и с Робертом Караевым, который посылал Гошу за протезами и платил наличными, не ведя никаких документов. Что все это может означать?