Читаем без скачивания Острее змеиного зуба (Острее, чем зуб змеи) - Саймон Грин

Я ударил возможную дверь всей своей силой воли, все мои мышцы зокаменели от напряжения, желудок сжался так, что я чуть не закричал от боли, но медленно, дюйм за дюймом и мгновение за мгновением, дверь становилась все более реальной и явной. Пот лил с меня ручьем, все тело болело, а голова была готова разлететься на части в любой момент. Кровь хлестала не только из носа и ушей, но сочилась даже из-под век. Я что-то серьезно себе повредил, протолкивая свой дар сильнее, чем когда-либо раньше. Дыхание становится резким и быстрым, сердце бешено колотится в груди, а обзор сузился настолько, что единственным, что я видел, была дверь, настолько реальная для меня, насколько я сам ее такой делал. Я не чувствовал своих пальцев. Не чувствовал раненой руки. Страшный холод растекался по телу. Я рухнул на колени, но даже не почувствовал удара. Я чувствовал только, что Сьюзи стоит на коленях рядом со мной, выкрикивая мое имя, но даже это было далеким и слабым.

Дверь распахнулась, и я издал резкий и хриплый крик победы. Дверь висел в воздухе перед нами, отверстие, окно в пространстве, висящее само по себе. Я закрыл мой дар, но дверь осталась. Я пробил ее силой своей воли. Зрение, слух и ощущения спешно восстанавливались. Сьюзи стояла рядом со мной на коленях, тряся меня за плечо затянутой в перчатку рукой и крича мне прямо в ухо. Я медленно повернул голову и улыбнулся ей, кровь заливала мне губы, и смог произнести лишь что-то неопределенное. Она увидела, что я вернулся, и перестала кричать. Она вытащила на удивление чистый носовой платок из своей кожаной куртки и вытирала кровь, пот и слезы с моего лица. Когда я полностью пришел в себя, она помогла мне снова встать на ноги.

Через брешь в воздухе я мог заглянуть прямо в «Странных Парней». Уокер с Алексом Морриси смотрели с обратной стороны, на их лицах застыло почти комичное удивленное выражение. Я радостно помахал им рукой, и они оба быстро очнулись. Сьюзи хотела помочь мне пребраться сквозь дверь.

— Нет, — я заставлял себя говорить. — Сначала Томми. Я исцелюсь. Он — нет.

Она кивнула и отпустила меня. Я слегка качался, но остался стоять. Сьюзи подняла Томми на руки, словно ребенка, и отнесла к двери. Он вскрикнул единственный раз от внезапной новой боли, но это того стоило. Крутой парень, для изнеженного экзистенциалиста. Сьюзи доставила его в бар через отверстие и вернулся за мной. Я сам прошел через дверь, но это мне дорого обошлось. Я слишком загнал себя, и у меня было сильное предчувствие, что позже мне придется заплатить за это. Конечно, в моих жилах была кровь оборотня, но одному Богу известно, насколько она была разбавлена, пройдя через Белльe и Сьюзи, прежде чем попасть в меня. Сьюзи держалась ко мне поближе, готовая меня подхватить, если я начну падать.

Есть ли лучшее определение для любви?

Мы снова оказались дома, в «Странных Парнях», и я ощутил, как за мной плотно смыкается дверь. Алекс уже уложил Томми Забвение на стол, а Бетти и Люси Колтрейн спешно готовили необходимые заклинания исцеления. В звуках, которые Томми издавал при дыхании, ничего хорошего не было. Я хотел к нему подойти, но мне вдруг стало одновременно и жарко, и холодно, а бар вокруг меня закачался. Сьюзи подвела меня к стулу, на который я с благодарностью рухнул. Я проверил себя, насколько смог. Я не обнаружил больше кровотечений, и мое тело вновь обрело чувствительность. Было чертовски больно. Сьюзи, властно щелкнув пальцами, потребовала от кого-то чистую воду и тряпку, а потом принялась приводить в порядок мое лицо. Было приятно чувствовать на своей коже прохладную голову, и моя голова снова начала опускаться.

Передо мной стоял Эдди, настойчивая серая личность, одетая в обычное грязное пальто, и задумчиво меня рассматривал лихорадочно-блестящими глазами. В руках у него была бутылка минеральной воды «Перье». Вокруг него жужжали мухи, а вблизи его ароматы валили с ног.

— Ты заново открыл мою дверь, — сказал он наконец своим тихим, призрачным голосом. — Я не знал, что ты способен на такое. Вряд ли кто-то еще сможет это сделать.

— Ага, хорошо, — ответил я, как можно небрежнее, — кто лучше собственной матушки сможет вдохновить вас на новые высоты.

Уокер принес мне стакан полынного бренди. На самом деле я бы предпочел чудесную ледяную колу, но отдал должное самой мысли. Я кивнул в знак благодарности, и он кивнул мне в ответ. Получилось слегка демонстративнее, чем обычно между нами. Похоже, мы сближались, нравилось это нам самим или нет. Сьюзи закончила вытирать мое лицо, критически осмотрела свою работу, кивнула и отбросила в сторону окровавленную тряпку. Она присела на край стола лицом ко мне и сосредоточилась на чистке своего двуствольного обреза.

На соседнем столе бился Томми Забвение, пока Алекс проделывал с ним все необходимые, но все-таки болезненные процедуры. Бетти и Люси Колтрейн прижимали Томми, используя все свои немалые силы, а сам Томми использовал такие выражения, какие и не ожидаешь услышать от изнеженных экзистенциалистов. Лечение у Алекса, как правило, быстрое, жестокое, но действенное. Он что-то напевал на старо-саксонском, поливая густой бледно-синей противной массой открытые кишки Томми, а Мертвец, тем временем, с интересом таращился из-за его плеча.

— Если хочешь, могу одолжить тебе немного клейкой ленты, — предложил он. — Я всегда считал скотч очень полезным.

— Убирайся к чертовой матери от моего пациента, язычник, — сказал Алекс, не отрываясь от своего занятия. — Или я заклею тебе рот этим суперклеем.

— Суперклей? — задохнулся Томми. — Ты собираешь меня при помощи суперклея? Я требую экспертизы!

— Все нормально, крикливый гаденыш, — отрезал Алекс. — А теперь заткнись и дай мне сосредоточиться. Для пехоты во Вьетнаме суперклей был в самый раз. Тебе все равно совсем даже не нужна вот эта нижняя часть кишечника… Вот здесь. Вот она. Дай несколько минут, чтобы клей и заклинания схватились между собой, и можешь сесть. У меня тут пули. Не хочешь сохранить их на сувениры?

Томми назвал Алекс точное место, куда ему следовало засунуть себе эти пули, и каждый выдавил из себя подобие улыбки. Я огляделся по сторонам, разглядывая немногочесленных посетителей бара. Моих последних союзников в борьбе с Лилит. Их действительно было очень мало. Я посмотрел на Уокера, и он пожал плечами. Он вернул себе свое спокойствие, но по-прежнему выглядел очень усталым.

— Все остальные мои люди или в поле, делая все, что возможно, или пропали, скорее всего — мертвы. Те, кого ты видишь… — это все, что осталось.

Здесь же был Алекс Морриси, вытирающий окровавленные руки грязной тряпкой со стойки, весь, как обычно, в черном, вечный траур в его жизни закончится, если он перестанет быть Алексом Морриси. Он глянул на меня сердито и что-то пробурчал по поводу, бардака, в который я превратил его заведение, но я знал, что на самом деле мысли его совсем не об этом. Томми Забвение уже сидел на столе, уныло разглядывая изорванные и окровавленные обрывки кружевная рубашка. Он почти весело кивнул мне и показал большой палец. Бетти и Люси Колтрейн восседали на стульях, с которых, не теряя бдительности, могли продолжать контролировать бар, готовые справиться с любыми захватчиками. Они выглядели мускулистыми, как всегда, но вокруг их глаз залегли глубокие черные круги от усталости.

Тут же небрежно разгуливал Мертвец в развевающейся пурпурной шинели, и Мисс Судьба в своем кожаный костюме супергероя с маской и плащом. Гордо стояла моя несовершеннолетняя секретарша Кэти Барретт в черной кожаной куртке не по размеру, увешанной значками. Я остановился и пристально посмотрел на нее.

— Кэти… почему на тебе черная маска-домино?

— Мисс Судьба объявила меня своим закадычным другом! — Кэти было весело. — Я подумываю назвать себя Мстителем Смертельного Укуса (Deathfang the Avenger), или, может быть…

Я на миг зажмурился. Подростки…

Эдди Бритва по своему обыкновению стоял слегка в стороне. Эдди не был публичным человеком. Жюльен Адвент нянчил бокал шампанского и курил длинную черную сигару (в оригинале cheroot — сорт сигар с обрезанными концами). Как всегда, он был вылитым элегантным джентльменом викторианской эпохи, вот только его оперный плащ был измят, разорван и даже местами прожжен. Изо всех нас он больше всего походил на настоящего героя, высокого, отважного и несгибаемого. Потому что им он и был. Ларри Забвение в грязный и потрепанный костюме от Gucci ободряюще стоял рядом со своим братом, и коротко кивнул, когда мой взгляд на него наткнулся.

— Вы спасли жизнь моему брату, — сказал он. — Благодарю.

— Обращайтесь в любое время, — ответил я.

Я не позволил Томми умереть. Эта мысль грела меня. Я наконец разорвал четкую связь между своим даром и опустошенным будущим, и это было хорошо, так хорошо. А потом я почувствовал вину, что это заботит меня больше, чем спасение человека, который рискнул своей жизнью, спасая мою. Я стараюсь быть хорошим человеком, но моя жизнь подчас становится чертовски сложной сложной…