ведя нас следом за собой. Периодически зверь останавливался для того, чтобы в очередной раз повести носом по воздуху. В такие моменты и без того раздраженный Михалыч сразу же начинал жаловаться на то, что уж в этот раз зверюга точно потеряла след, если вообще смогла его взять.
У меня же на этот счёт имелись свои мысли. Слишком уж хорошо я запомнил, как эта тварь преследовала нас с Марией той дождливой ночью. Да и Михалыч, думаю, хорошо это запомнил. В конце-концов его пёс подрал в тот раз больше остальных, так что неудивительно что из всего персонала «Ласточки» он единственный, кто относился к нему с подозрением и опаской. Ну, может быть кроме меня.
Вот и сейчас харут не подвёл, выведя нас к крупному складскому зданию. Я хотел было проследовать сразу внутрь, но Михалыч имел на это другое мнение. Вместо этого здоровяк заставил нас обойти строение, чтобы хотя бы примерно понимать, где у него могут быть входы-выходы. Учитывая звуки выстрелов, а порой даже глухих разрывов, что доносились изнутри, лишняя спешка нам ни к чему. И только после этого мы зашли внутрь с той части здания, которая находилась максимально далеко от звуков творящегося внутри хаоса…
— С кем, мать твою, ты вообще сейчас разговариваешь?
Этот вопрос вырвался у меня как-то сам собой. Сложно сказать, что именно поразило меня в тот момент больше всего. То, что Браницкий лежал в луже собственной крови на полу без единого движения, или же то, как брат периодически поворачивал голову в сторону и разговаривал с пустотой.
Заданный вопрос вызвал на лице брата недоумевающее выражение.
— Что? — с явным непониманием в голосе спросил он, после чего опять повернул голову в сторону где ничего и никого не было. — Что он несёт? Нет, это просто очередная глупость…
— Похоже, что у этого парня совсем крыша поехала, — сказал Михалыч, поднимаясь по лестнице вслед за мной.
— Я же сказал тебе оставаться внизу! — не пытаясь скрыть свою злость, отозвался я.
— Ага, а потом что? Сказать Князю, что я позволил тебе вот так голову в петлю засунуть? Да он же меня с потрохами потом сожрёт!
Эх, если бы причина была только в этом…
Рядом негромко прорычал харут, мягко ступая лапами по пыльному бетону. Похоже, что за исключением хранения ящиков и небольших контейнеров, этот этаж почти не использовали, так что следом за собой пёс оставлял весьма заметные следы.
Его тихое и утробное грозное рычание, разнёсшееся по помещению, явно вывело Андрея из странного состояния транса, в котором он пребывал. Резко повернув свою голову в мою сторону, брат пристально уставился на пса.
— Что, завёл себе собачку? — насмешливо поинтересовался он всё тем же ярким и уверенным в себе голосом, который я запомнил по нашей последней встрече. Но это я пропустил мимо ушей.
— Андрей, что с тобой происходит?
— Тебя это не касается, — процедил брат, всё ещё сжимая пистолет в своей руке и направив ствол в голову Браницкого. — Как ты там сказал? Это не твои проблемы, да? И, что плевать тебе на Разумовских. Вроде я правильно вспомнил, верно?
— С кем ты сейчас говорил? — повторил я свой вопрос, пропустив его слова мимо ушей.
Услышав это, брат, едва не рассмеялся.
— Ты что? — спросил он в ответ, махнув рукой в сторону пустого места. — Тупой? Не способен понять, кто перед тобой стоит?
— Кажется, парнишка совсем головой поплыл, — тихо шепнул мне Михалыч. — Сань, он ненормальный…
Это какой-то бред. Я ещё раз посмотрел в ту сторону, куда указывал брат, но снова увидел лишь пустоту. Там не было ровным счётом ничего и никого. Просто пустое место.
Может, Михалыч реально прав? Что, если Андрей совсем рехнулся и видит галлюцинации? Может у него вообще шизофрения.
— И кто же передо мной стоит? — спросил я больше для того, чтобы просто потянуть время и придумать, что делать дальше, чем на самом деле интересуясь тем, какая шиза укусила стоящего передо мной брата.
Заданный вопрос заставил Андрея с поражённым видом уставиться на меня.
— Наш отец, — чуть ли не с придыханием в голосе проговорил он. — Ты что? Не можешь его узнать?
— Он точно рехнулся…
— Михалыч, заткнись, пожалуйста, — прошипел я, не сводя взгляда с Андрея. Лишь самым краем глаза глянул на Браницкого.
Почему он не встаёт? Почему не регенерирует или что там он делает? Что за чушь⁈ Когда я прострелил ему сердце, он в себя пришёл за считанные секунды, а тут лежит с таким видом, будто уже сдох. Мы тогда и двадцати метров от его кабинета пройти не успели, как он вышел из него целый и невредимый, а здесь…
Думай, Саша, думай!
— Андрей, отойди от него, — приказал я, не сводя пистолета с брата.
— От кого? — поинтересовался он в ответ и указал оружием на Браницкого. — От него?
— Ты меня слышал.
— А не то что? — губы брата растянулись в издевательской улыбке. — Убьёшь меня? Ради него? Это ты хочешь сказать?
Он резко повернул голову в сторону. Туда, где никого не было.
— Да, я знаю. Ты говорил мне. Конечно же, он должен это понимать… Что? Нет. Он не может быть настолько тупым, — Андрей вновь повернулся ко мне. — Ты серьёзно? Хочешь спасти его?
С этими словами он пнул лежащее у его ног тело, и я услышал слабый стон. Ну, по крайней мере, Браницкий всё ещё был жив.
— Хочешь спасти того, кто создал тебе столько проблем? Или что? Уже забыл о том, как Браницкий издевался над тобой?
— Спасибо, с памятью у меня всё в порядке, — холодно проговорил я. — А теперь отойди от него…
— Или что? — повторил он свой вопрос. — Убьёшь меня? Не смеши. Ты никогда…
Разнёсшийся по помещению выстрел неприятно ударил по ушам едва не оглушил меня самого. Я нажал на спуск раньше, чем вообще понял это, и пуля прошла совсем рядом с братом, совсем немного разминувшись с его головой.
Кажется, что удивился не только Андрей. Даже Михалыч, судя по его эмоциям, замер в шокированном состоянии.
А затем лицо брата исказила злая, пропитанная яростью гримаса.
— Ты выстрелил в меня, — практически прорычал он.
— Считай, что это предупреждение,
