комнате, как и кровать, была старинной. Отполированный паркетный пол был покрыт ковром. Обюссонским[8], если ее не подводили глаза. Его приглушенные тона сочетались с пастельными цветами, в которых была декорирована комната.
Каждый мускул ее тела напрягся, но затем она постепенно расслабилась. Она очень хорошо себя чувствовала, что было удивительно после всего, что вчера произошло.
Приподнявшись на локтях, она заметила подушку рядом с ее, так близко, что вышитые вручную края наволочек заходили одна за другую. Кроме того на белье была вмятина, и смятое покрывало у подножия постели, которое было слишком далеко от ее ног, чтобы дотянуться.
Дерек спал с ней.
Она была обнажена за исключением трусиков. Как только она заметила предметы одежды, разбросанные за кроватью, рядом на полу, дверь открылась, и в комнату суетливо вошла грузная женщина, неся в руках серебряный поднос.
— Итак, доброе утро. Рада, что вы проснулись. Я умирала, как хотела с вами встретиться, миссис Аллен. Я — Дейзи Холланд, но вы можете называть меня Дейзи.
Карен прикрыла грудь простыней, и, заикаясь, нервно поздоровалась. Дейзи поставила поднос на прикроватный столик и начала собирать одежду, разбросанную по комнате, словно это было в порядке вещей.
— Этот мужчина, клянусь, аккуратен во всем, но одежду он бросает там же, где снимает. И посмотрите, как он раскидал вокруг ваши милые вещички, — она поцокала, и подняла пояс с подвязками и лифчик Карен. Чулки были переброшены через плечо. Карен слабо улыбнулась. Дейзи не заметила ее смущения, пока убиралась в просторной комнате, оживленно болтая.
— Я не могла поверить, когда он позвонил и сказал, что везет домой жену. Самое время для подобного, если спросить меня. Я весь прошлый вечер сидела и ждала встречи с вами. Но вы, маленькая бедняжка, были такой измученной, когда добрались сюда. Дерек понес вас вверх по лестнице, не дав мне хорошенько вас рассмотреть. Я предложила раздеть вас и уложить в постель, но он не дал. Сказал, что позаботится о вас сам.
Обращался с вами как с куклой.
— Где сейчас Дерек?
— Он поехал кататься верхом, как делает каждое утро. Сказал мне передать, что встретит вас за завтраком, когда вы захотите. Я принесла вам кофе, чтобы вы выпили его, пока одеваетесь, но можете оставаться в кровати так долго, как хотите.
— Нет, мне надо вставать, — к счастью, Дейзи на мгновение исчезла в прилегающей комнате. Карен соскочила с кровати и надела свой халат, который заботливо лежал на стуле у кровати.
Дейзи вернулась и указывала через плечо:
— Утром я прокралась и распаковала ваши вещи в гардеробной. Если не сможете что-то найти, просто крикните. Вот, давайте я налью вам чашечку кофе. Вы добавляете сахар и сливки?
Карен была в замешательстве. Ей никогда в жизни не прислуживали, и она не представляла, как вести себя с обслугой, особенно в таких неловких обстоятельствах.
Когда полчаса спустя Карен спускалась по лестнице, они с Дейзи пришли к согласию. Карен дружелюбно объяснила, что в состоянии делать большинство вещей самостоятельно, но дала Дейзи разрешение носиться с ней «лишь чуточку» потому что, согласно нервничающей Дейзи, она сейчас госпожа в доме, а хозяйка нужна была этому дому уже давно.
— Этот красивый старый дом нуждается в женщине и детях. Я сотни раз говорила об этом Дереку. Вижу, он, наконец-то, послушал меня. Ваши волосы прекрасны, правда? Вы выглядите словно ангел, что соответствует дьявольскому виду Дерека. О, мой…надеюсь, вы не обиделись. Но вы ведь знаете, какой лихой и дьявольский…
— Да, я знаю, — с улыбкой заверила ее Карен.
Пока спускалась, Карен старалась запомнить расположение комнат в доме. Наверху спальня, в которой она спала, прилегала к комнате хозяина, у них была общая ванная и зона гардеробной.
На нижнем этаже она неуверенно остановилась, посмотрела налево и направо, размышляя, где же находиться кухня и столовая.
— Ты выглядишь потерянной, — сказал Дерек, входя в широкий вестибюль, высотой в два этажа. — Я уже был практически готов подняться наверх и выдернуть тебя из кровати, лентяйка. Такой великолепный день, и я хотел показать тебе ферму. Ты хорошо спала?
Без колебаний, он подошел к ней, заключил в объятия и целовал до тех пор, пока она не стала задыхаться.
— Доброе утро, — сказал он ей в губы, прежде чем поднять голову.
Это было слишком для прохладной терпимости, с которой она собиралась обращаться с ним. Ее ноги превратились в желе, а голос вышел хриплым, когда она ответила:
— Доброе утро.
Он был одет в свободную белую рубашку, расстегнутую до середины груди, и брюки для верховой езды цвета хаки. Она не знала никого, кто бы носил брюки для верховой езды. Она была уверена, что никто не носит их так самоуверенно, как Дерек.
Чрезвычайно отполированные коричневые кожаные сапоги обрамляли его ноги до колен. У брюк для верховой езды бы кожаные вставки на внутренней стороне бёдер. С растрепанными ветром волосами и румяными щеками он выглядел великолепно.
Он провел ее через зал с большим пианино в одном углу и мраморным камином в другом. Они зашли в столовую, где Король Джордж чувствовал бы себя как дома. Карен знала, что она, должно быть, открыла рот от изумления. Она была в исторических домах, которые не были и близко так роскошно обставлены и декорированы, как этот.
— Обычно утром я не ем много, — сказал Дерек. — Только фрукты и круассаны. Если хочешь, Дейзи может приготовить яйца или вафли…
— Нет, все это замечательно выглядит, — сказала она, когда он усадил ее перпендикулярно его стулу во главе тридцатифутового стола. В середине стола в хрустальной вазе стояли свежие цветы.
И одна красная роза рядом с ее столовым прибором.
Он взял цветок на длинной ножке, поцеловал его и передал ей:
— Добро пожаловать домой, Карен.
Взяв розу и бессознательно поднеся к губам, будто ловя его поцелуй, она ответила:
— Спасибо.
Фарфор и серебро были очень дорогими. Она бы никогда не наслаждалась этим так естественно, как Дерек, когда обслуживал ее, накладывая еду из тарелки с фруктами и ароматных корзинок с домашними булочками. Он налил ей дымящийся кофе из серебряного кофейника. Несколько мгновений они ели молча.
Она отпивала из своей кофейной чашки, когда он спросил:
— Ты ездишь верхом, Карен?
— Да. По крайней мере, пробовала. Чуть-чуть.
— Хорошо, — сказал он, широко улыбаясь. — Я подберу тебе лошадь. Надеюсь, она тебе понравится. Мустафа был неугомонным, учитывая как долго меня не было. Этим утром я обеспечил ему хорошую тренировку.
— Мустафа?
— Один из моих жеребцов. Ты встретишь его позже. Он
