И вдруг мелькнула мысль: надо уходить, и как можно скорее... Надо пользоваться моментом, пока старика нет. Или лучше подождать Ибн-Салмана.
Джаббар ибн-Салман задержался в Тегеране, но предупредил, чтобы Зуфар ждал его.
Надо ли ждать? Что-то в последнее время Зуфара все чаще охватывали сомнения. Кое-какие дела и слова Джаббара ибн-Салмана вызывали не то чтобы сомнения или недоверие, но... Так или иначе Зуфар обрадовался, когда араб послал его вперед в Келат, а сам остался в столице. Зуфар упрекал себя, называя неблагодарным, вспоминая, как благородно вел себя Ибн-Салман, старался думать только хорошее. И все же... Не лучше ли не ждать? Уехать. Граница совсем рядом.
Он пошел в конюшню. Ничего удивительного, если он возьмет коня и прокатится верхом по горам. Как-никак хозяин дома его родной прадед.
Зуфар довольно отчетливо представлял, как добраться до границы. Она близко, рукой подать...
Старик Юсуф Ади успел похвастаться своим Келатом - оплотом рода Сиях Пуш. Островерхие вершины тесно обступили котловину, по дну которой струились воды речки Келат Чай. Наружные откосы кряжа падали почти отвесно и были совершенно недоступны. Въезд и выезд из котловины имелся только через ущелья. Название одного из них - Дербент-и-Аргувани - Зуфар хорошо запомнил, ибо по нему шла контрабандная тропа к железнодорожной станции Душак в родных пределах Советской Туркмении...
В конюшне коней стояло немало. Но конюх Меред имел строгий наказ Юсуфа Ади никому их не давать, даже Зуфару.
Меред так и сказал:
- Даже вам...
И Зуфар почувствовал что-то неприятное в этом "даже".
Он хорошо сделал, что не обиделся. Тем самым он снискал симпатии Мереда и смог многое узнать. И прежде всего ему сделалось понятно, почему приказано не давать коней даже ему.
- Вы не смотрите, господин, на горы Келата. Одна видимость, - сказал почтительно словоохотливый конюх Меред, - тот, кто местность нашу знает, всюду может проехать верхом, а пешком пройти и подавно. Речка Кельте Чинар пробирается к русской железной дороге у Аннау, ручей Гульзар - к станции Артык, а поток Зенгинанлу прорывается к станции Коушут. Тут я все исходил с опиумом, тюками чая и индийской кисеей, когда еще Советов не было, а урусы смотрели на контрабандистов сквозь пальцы... Я даже по речке Арчинян-су к станции Каахка пробирался, и ни один пограничник меня не видел и не слышал... Только пузатые да безногие скажут, что из Келата и мышь не выберется. Но Келат место хорошее, неприступное. В старые времена великий царь Персии Надир-шах избрал Келат своим жильем, чтобы у него не отняли сокровища, которые он награбил милостью всевышнего в Индии и Багдаде. Надир-шах построил здесь роскошный, весь в самоцветах дворец, да только своим тиранством прогневил Мелек Тауса - и дворец от землетрясения в щебенку рассыпался... В Келат трудно войти, а выйти ничего нет легче... Я все тропинки знаю. Тут недавно с вашим дедушкой все объездили верхом... Ваш дедушка подряд взял у шахиншаха - дорогу к русским пределам прокладывать для пушек... Да, каждую тропу, каждый перевал исходили мои ноги. Тут хоть и полицейский пост, хоть и жандармы есть, хоть и таможенники с револьверами по дорогам таскаются, мы на них даже и плевка жалеем. Слепые кроты... Где захотите, там и пройдет старый Меред... И все тут.
Для большей убедительности старик нет-нет и ударял себя с силой в грудь. Зуфар слушал его жадно.
- А где ночью стоят дозоры полиции? - спросил он.
- Господин очень любознательный, - вдруг спохватился Меред. - Охо-хо! Старик Меред бедняк, у старика Мереда ноги не ходят. Старик Меред ничего не говорил... Меред пашет землю деревянным азалом на солнышке... Пот проливает. Пять батманов семян ячменя посеет да половину урожая господину доброму Юсуфу Ади отдает... Попробуй не отдай. Железный старик Юсуф Ади, и в железной руке у него железная палка. Да еще девять батманов десятнику нашего селения надо отдать, а потом десять батманов мирабу*. Ох, еще батман тому, кто гоняет воробьев, а еще один батман сатане Мелек Таусу. Один батман подметальщику улицы... Тяжело жить бедному Мереду... После восстания кругом голод. Хлеба нет. Люди - да смилуется аллах! - едят людей. Раб Меред под пятой Юсуфа Ади. Плати пять туманов великодушному нашему благодетелю Юсуфу Ади, один батман масла да еще три пуда маковых головок, два вьюка дров, два вьюка степной колючки, две тыквянки кунжутного масла для светильников, четыре курицы, два десятка яиц... Только кур и яйца мне хозяин Юсуф Ади засчитал за работу конюхом да еще сказал, что я могу не отдавать козу... Велика милость горбана Юсуфа Ади. Хороший человек Юсуф Ади. Великий ученый. Йезидский эмир он. Потомок самого Йезида. Власть ему дана не от шаха из Тегерана, а от святыни Баальбек... Имеет Юсуф Ади право жизни и смерти. Говорит нам: "Делай то и не делай это". Хороший человек Юсуф Ади, не принуждает он старого Мереда, как других крестьян, строить ему дом, кормить его и его слуг и псарей на охоте, гонять дичь с Арчевой горы, поправлять мосты и дороги... Хорошо еще, теперь Юсуф Ади не заставляет нас по ночам в темных ущельях дороги "чистить". Посылает людей помоложе и покрепче с купцами запоздавшими "разговаривать"... Добр и милостив Юсуф Ади к старику Мереду... А почему? А потому, что Меред знает все тропинки, все дороги, все перевалы. Знает, куда и как отвезти опиум, чай, духи, французские чулки. Нет контрабандиста, равного по искусству Мереду, рабу горбана Юсуфа Ади, нашего благодетеля. Тёмен Меред, но знает, что русские женщины любят чулки фильдеперс "Виктория", знает и кому в Ашхабаде и Геок Тепе можно за хорошие деньги продать порошки морфия или кокаина. Будь же добр и милостив ко мне и ты, молодой господин... Не знаю я ничего про полицию... Не знаю, не знаю... Что ты хочешь от старика Мереда, господин?
_______________
* М и р а б - чиновник, распределяющий воду.
Он то причитал и охал, то принимался хвастаться, какой он ловкий и неуловимый контрабандист, неоценимый помощник Юсуфа Ади.
- Пусть солдаты на границе во все глаза смотрят, сколько хотят смотрят, а не увидят. Хэ-хэ! Один мальчишка сидит на советской стороне на горке и луком со стрелами забавляется. Пустит стрелу, полетит она. А на другой горке в Персии другой мальчишка змей пускает, такой простой бумажный. Тут первый мальчик берет стрелу, натягивает посильнее лук, и стрела - вжик! - летит в змея. Пограничник смеется: хорошо мальчик играет. Хи-хи! А стрела выдолбленная, а в стреле камешки, алмазы... Хэ-хэ...
Зуфар медленно побрел через обширный двор на улицу, Меред забеспокоился и окликнул его:
- Куда вы, господин? Почему вы идете, господин?
Он ковылял сзади и громко восклицал:
- Вы не туда идете, господин... Дорога на Кельте Чинар не здесь, господин. Меньше одного мензиля, господин. К большевикам идти не сюда... К большевикам вон по той тропинке, господин. По ней Меред возил бухарский каракуль... Сколько харваров смушек в тюках. О, нет лучше в мире бухарского каракуля, господин...
Меред не отставал. Чуть не плача от злости, Зуфар вернулся. Он не собирался уходить из Келата среди белого дня. Он хотел осмотреться. Но разве можно ходить по Келату, когда во всеуслышание кричат за твоей спиной, что ты собираешься сбежать к большевикам?
Сделалось ясно, что конюх Меред ходил за ним не просто так... Юсуф Ади не доверял своему правнуку.
И все же Зуфар решил ночью уйти. Он тщательно все продумал. В голове своей он держал крепко несколько маршрутов с разными приметами вроде тополя с обломленной ураганом верхушкой, или медвежьей скалы, или старой каменной стены, перегораживающей теснину еще со времен аламана. Зуфар сумел вызнать у Мереда подробности контрабандных тропинок и решил, что даже в безлунную ночь не заплутается. Он присмотрел в малой гостиной среди висевших на стене ружей хорошенький карабин и нашел к нему патроны. Он обнаружил позади кухни удобный лаз, которым, очевидно, пользовались слуги и домочадцы, когда ворота запирались на ночь. Собак Зуфар не боялся. С собаками он быстро ладил. В двенадцать лет у него были помощники псы Каплан и Шерзод, умные, ростом с осла, киргизские овчарки. А хорошего человека собака не трогает...
Зуфар долго сидел на террасе и смотрел печально на север. Ему вспомнилось красно-желтое пламя тюльпанов в зеленой долине и взгляд мертвеца.
Солнце выкрасило медью верхушки пирамидальных тополей над стенами цитадели Келата. Воробьи устраивались с чириканьем на ночлег в кронах деревьев. Конюх Меред, зевая от скуки, появился на пороге конюшни. Увидев Зуфара, он сразу же развязал язык:
- Ты бы поспал, господин... Ночью надо силу иметь...
- Что ты болтаешь, Меред?
- Конечно, надо, - убежденно протянул конюх, - только у нас ночью на всех дорогах пиф-паф! Стреляют... Опасно... Да разве такой пахлаван, как молодой господин, усидит ночью на месте...
Конюх понимающе усмехнулся и изобразил двумя пальцами, как быстро человек бежит по тропинке. Тут же он таинственно свистнул.
