руками и ногами и не разжала объятий, пока он не согласился, нас разыскать.
Мы тогда были едва живы от ужаса и не смогли идти сами. Учитель нес нас до тех пор, пока не решил, что его манипуляции с Даром не смогут засечь ни с корабля, ни с берега. Тогда он остановился и помог всем нам. Всем двум десяткам единовременно осиротевших детей. Ведь хоть мы и были детьми, но по доносившимся с побережья звукам, все поняли, что там произошло.
Уже потом, годы спустя, он признавался, что не был уверен в своих силах, но ему здорово помогла Тринадцатая.
Мы всегда видели, что Саман относился к ней немного иначе, чем к остальным, но никогда особенно не придавали этому значение. Оказалось, что она по-своему тоже может оперировать Даром, но только в одном направлении – ее цепкие детские объятия творили чудеса. Мы все понимали и осознавали, но наше горе сбегало от ее обнимашек куда-то так далеко, что уже просто не могло найти дорогу назад.
***
Какое-то время девушка молчала. Потом приложилась к горлышку фляги и долго пила из нее, не отрываясь.
Я лишь молча похлопал ее по плечу, как умею давая понять, что понимаю и сочувствую.
Она оторвалась от фляги, вернула ее, благодарно кивнула мне, утирая губы тыльной стороной ладони, и продолжила.
- Поэтому-то я очень рада, что в следующую спасательную экспедицию Учитель отправится вместе с Тринадцатой. А еще я надеюсь, что в этот раз он успеет раньше и сможет спасти как можно больше детей. Это страшная игра, и тот, кто ее придумал – само воплощение зла. Раньше Учителю снились вещие сны. И, как бы он ни старался, всегда успевал в самый последний момент или не успевал вовсе. Теперь, как ты понимаешь, у нас есть свои люди в стане врага. Вот почему этот выпуск такой многочисленный, что даже пришлось маскировать наших учеников под не поступивших в училище и ждущих следующего набора претендентов на места курсантов. Но даже теперь нельзя спасти всех, иначе больше мы не спасем никого, потому что они все поймут и вычислят наших ребят. И после этого они только увеличат свои усилия. Они будут наводить ужас на всех побережьях, вызывая ненависть к Другим людям. И чем больше будет вырезанных селений, тем больше юношей и девушек будут рваться в морскую пехоту, чтобы поучаствовать в ответном рейде или даже в полноценной войне. Тем более после того, как первый Флот Возмездия недавно был потоплен якобы Другими людьми…
- Флот Возмездия? – переспросил я, ощущая, как нехорошее предчувствие шевелится где-то глубоко внутри.
- Да. Незадолго до твоего появления в училище появился новый наставник. Он оказался слабеньким магом, но не это главное – еще совсем недавно он был каторжанином. И своими глазами видел бесчисленные обломки кораблей, прибитых к берегу. Наших и не наших кораблей. Судна Других людей имеют свои особенности. Все это помнят еще с тех времен, когда мы пытались торговать.
- Ты сказала: «Якобы», - напомнил я Четвертой.
- Да, Учителю стало известно, что никакого сражения флотов не было. Не было даже одиночного корабля Других людей.
- Откуда тогда взялись обломки? – спросил я и тут же сам ответил на свой вопрос. – Это были тот корабль, что приплывал на твое побережье?!
- Да, - грустно улыбнулась девушка, - один из тех, что кошмарят прибрежные селения. Кто-то отомстил их командам до того, как это смогла сделать я.
- Ты и так им мстишь, помогая Учителю.
- Тебе удалось увидеть, как я умею лечить, - улыбка девушки незаметно изменилась с грустной, на жестокую, - но ты не видел, как я могу убивать. Поверь, я это могу делать не громче и уж точно не хуже Седьмого.
- Ну, порой куда больше урона врагу можно нанести не оружием, а вовремя добытой и использованной информацией.
- Один корабль, Евгений! Всего лишь один дрянной кораблишка остановил целую флотилию из распоследних нелюдей, несколько пустил на дно вместе с их проклятыми командами, остальных едва не отправил в бегство, а сам ушел под воду и все оставшиеся в живых ублюдки уверены, что его-то команда выжила!
Глаза девчонки блестели, а щеки горели красным румянцем, и я понял, что она пьяна и от этого – разговорчива.
Воспользоваться ситуацией и хорошенько ее выспросить о том, что еще стало известно осведомителям Учителя о том нашем морском сражении или не быть скотиной и отправить Четвертую спать?
- Жалко, что мне не удалось взглянуть на этого бывшего каторжанина, - пришел я к половинчатому решению: и спать ее не отправил, и тему беседы сменил.
- У тебя еще будет шанс, потому как новый наставник с группой курсантов будут в том же городе, куда направимся и мы. Учитель договорился, чтобы назад мы возвращались вместе: так безопаснее. Они ездили в банк: наставники и курсанты состоят на денежном довольствии. Каждый клан содержит по одному училищу. Красные – целых пять…
На этом нас разговор по душам был прерван не слишком громкими, но, тем не менее, вполне различимыми в ночной равнинной тишине криками.
- Нормально, - махнула в сторону, откуда раздавался шум, девушка, - все идет по плану, избежать этого было бы сложно, поэтому седьмой вызывался возглавить мероприятие.
Оказалось, что среди наших курсантов и будущих морских пехотинцев проходит соревнование по рукопашному бою. Кричали морпехи. Их физически необделенный силой и здоровьем товарищ, используя корявые удары ногами, добился остановки боя, который судил Седьмой, и тем самым стал его победителем. Морпехи вообще выглядели гораздо дружнее, что ли. Они так усердно болели за своих бойцов, что те, будто до предела накачанные энергией товарищей продолжали схватки, даже уже не держась на ногах.
Это вызывало уважение.
Однако, было обидно и за свих бойцов.
- Я бы оторвал ноги тому, кто учил вас ими драться, - пробормотал я, не поворачиваясь к стоящей чуть позади Четвертой, но так, чтобы она поняла, кому на данный момент адресована претензия.
- А нас никто и не учил! – раздался тихий смешок из-за плеча. – Мы, согласно легенде всегда смотрим за уличными занятиями настоящих курсантов и повторяем за ними, что бы те ни делали. Недавно их стали обучать ударам ногами, вот мы
