В каюте было жарко и немного душно, несмотря на гудение вентиляции и капающей время от времени влаги из переполненной трубы за панелью рядом с головой Рашели. Спать не получалось, расслабиться тоже. Она поймала себя на желании с кем-нибудь поговорить, с кем-нибудь, кто может сообразить, что происходит. Она перевернулась на спину.
– ЛП! – позвала она, наконец поддавшись порыву, с которым безуспешно боролась. – Где Мартин Спрингфилд?
– Местонахождение. Кают-компания корабля, палуба «Д».
– Есть с ним кто-нибудь?
– Ответ отрицательный.
Она села. Весь экипаж по боевым постам; какого черта Мартин там делает один?
– Я иду туда. Легенда прикрытия: для всех людей на корабле я все еще у себя в каюте. Подтверди возможность.
– Подтверждаю. Перепрограммирование управляющей схемы тайного слежения выполнено.
Систему управления огнем и приводом перестроили, но старую сетку слежения за личным составом по нагрудным табличкам оставили – не используя, может быть потому, что она снижала потребность в зверствующих унтер-офицерах. Рашель надела обувь, встала и взяла жакет с верхней койки. Минуту потратила, чтобы привести себя в приличный вид, потом пошла искать Мартина. Безответственно, конечно, покидать герметизируемую каюту, когда корабль готовится к бою, но Мартин тоже поступил безответственно. Что он себе думает?
Она быстро пошла к кают-компании. Коридоры корабля были зловеще тихи, вся команда – по герметичным отсекам и станциям контроля повреждений. Тишину нарушало лишь гудение вентиляционной системы – да еще тиканье часов в кают-компании, когда Рашель открыла туда дверь.
Единственным посетителем кают-компании оказался Мартин, и выглядел он хуже чем усталым – скорчился в мягком кресле, как выпотрошенная тряпичная кукла. Серебряный подстаканник стоял перед ним, наполовину полный коричневой жидкостью, которая, если Рашель хоть что-нибудь в этом понимала, чаем не была. Он открыл глаза, когда она вошла, но ничего не сказал.
– Тебе полагается быть в каюте, – заметила Рашель. – Сам знаешь, кают-компания не герметизируется.
– А какая разница? – Он шевельнулся, будто пожать плечами требовало слишком много усилий. – Честно, не вижу смысла.
– Я вижу. – Она подошла и встала перед ним. – Можешь идти в свою каюту или в мою, но ты будешь там через пять минут!
– Не помню, чтобы подписывал… с тобой… контракт на работу, – пробормотал он неразборчиво.
– Нет, не подписывал. И я это делаю не как твой работодатель, а как представитель твоего правительства.
– Тпр-ру-у! Нет у меня пвительтсва… – Мартин покачнулся, вставая с кресла, и болезненно скривился.
– Новая Республика считает, что есть, а я – наиболее подходящий его представитель в этих обстоятельствах. Или ты предпочитаешь какой-нибудь другой выбор?
Мартин поморщился.
– Нет уж. – И снова покачнулся. – Кажется, у меня в левом кармане что-то вроде «4-3-1». Наверное, надо принять. – Он зашатался, нашаривая пачку антиалкогольного средства. – И нечего на меня собак спускать.
– Я не спускаю собак. Я даю тебе инерциальную систему отсчета для твоего же блага. Кроме того, я думаю, нам надо присматривать друг за другом, и я провалю эту работу, если не вытащу тебя отсюда в каюту, пока никто не заметил. За пьянство на военном корабле в боевом походе наказывают плетьми, ты не знал?
Рашель взяла его под локоть и осторожно повернула к двери. Мартин уже достаточно слабо держался на ногах, чтобы это оказалось простым делом. Рашель была высокой и имела бустеры, встроенные в скелетную мускулатуру как раз на такой случай, но у Мартина были свои достоинства: масса, инерция и низко расположенный центр тяжести. Какое-то время они изображали прогулку пьяницы, пока Мартин не сумел налепить на ладонь антиалкогольный пластырь. Рашели удалось вывести его в коридор.
Когда они дошли до ее каюты, Мартин глубоко дышал и был бледен.
– Входи, – велела она.
– Хреново мне, – с трудом произнес он. – Найдется у тебя воды попить?
– Найдется. – Она закрыла люк и повернула запорное колесо. – Вон там умывальник. Ты такую конструкцию наверняка видел.
– Ага, спасибо.
Он включил воду, плеснул себе в лицо, потом взял фарфоровую чашку и стал жадно пить глоток за глотком.
– Это чертово алкогольное обезвоживание. – Он выпрямился. – Ты думала, у меня хватит ума этого не делать?
– Была такая мысль, – ответила она сухо.
Рашель стояла, сложив руки на груди, и смотрела на него. Он встряхнулся, как измазанная водяная крыса, и тяжело сел на аккуратно убранную койку Рашели.
– Мне очень нужно было кое-что забыть, – сказал он мрачно. – Может, даже слишком нужно. Такое не часто бывает, но, знаешь, когда заперт и компания только из меня и состоит, это нехорошо. Все эти дни я провел в обществе кабелей, схем да нескольких юнцов-мичманов за обедом. Да еще призрак из ведомства Куратора ошивается вокруг все время, приглядывая за мной и ловя каждое слово. Как, блин, в тюрьме.
Рашель вытащила складной стул и села.
– Значит, ты никогда в тюрьме не был. Повезло тебе.
Он скривил губы.
– А ты, выходит, была? Общественный служащий?
– Ага. Восемь месяцев там провела – сельскохозяйственный картель засадил меня за промышленный шпионаж. «Эмнести малтинейшнл» сделала из меня узника торговли и наложила эмбарго, так что меня выпустили еще чертовски быстро.
Она вздрогнула от пришедших воспоминаний – бледных теней, бешеная яркость которых вылиняла со временем. Это не был самый большой срок, что ей пришлось отсидеть, но прямо сейчас она ему этого говорить не собиралась.
Он покачал головой и едва заметно улыбнулся.
– Новая Республика – это для всех тюрьма. Как ты думаешь?
– Гм! – Она смотрела сквозь него. – Раз ты так говоришь, то, может, несколько сгущаешь краски.
– Ну ладно, согласись хотя бы, что все они пленники своей идеологии. Двести лет насильственного подавления не оставили им особой возможности дистанцироваться от собственной культуры и оглядеться вокруг. Отсюда и та каша, в которую мы сейчас влипли. – Он повалился на спину, головой к стене. – Извини, я жутко устал. Двойную вахту отстоял на калибровке двигателей, потом четыре часа на «Доблестном», выискивая неполадки в логике переключения управления подачи окислителя…
– Извиняю. – Рашель расстегнула жакет, потом нагнулась и сбросила ботинки. – Уф!
– Ноги болят?
– На этом чертовом флоте весь день не присесть. Нехорошо будет, если я тоже буду ходить сгорбившись.
Он зевнул.
– Сменим тему. Как ты думаешь, что будут делать силы Септагона?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
