Через год пустыня Какрафуна превратилась в цветущий луг. Слегка изменился состав атмосферы. Летом солнце не жгло так немилосердно, как прежде, а зимой не случалось жестоких морозов. Мало-помалу планета превратилась в сущий рай. Представитель «Зоны бедствия» – тот самый, что велел перестрелять экологов, – заявил, что группа намерена повторить этот трюк в будущем.
Глава 22
Артур проснулся и тут же раскаялся в этом поступке. Похмелье у него бывало много раз – но чтобы тако-о-е… Вот оно – венец мук, неодолимых бед собор. Лучи телепортации материи, рассудил он, наслаждение еще почище удара сапогом в висок.
Ощущение тупого стука в висках, похожего на топот, подсказало Артуру, что вставать пока не стоит. Он предался размышлениям. Изъян транспортных средств в том, что с ними чересчур много возни, решил он. На Земле – пока ее еще не принесли в жертву новому гиперпространственному экспресс-маршруту – главная проблема была с автомобилями. Сложности процесса по извлечению больших количеств черного липкого вещества из недр земли, где оно надежно хранилось и никому не мешало, по переработке этого вещества в асфальт, призванный покрывать землю, а также выброс газов в атмосферу и засоренное море – все это заведомо перевешивало пользу от ускоренного передвижения из точки А в точку Б – особенно если по прибытии вы обнаруживали, что точка Б превратилась в точную копию покинутой вами точки А – всюду сплошной асфальт, да запах газа, да полное безрыбье в водоемах.
Ну а телепортационные лучи? Транспорт, основанный на принципе распатронивания вас на атомы, с последующим прогоном этих атомов через гиперпространство и их безжалостным склеиванием обратно, хотя они только-только успели глотнуть свободы… Тьфу!
В этом мнении Артур Дент был не одинок. Оно отразилось даже в народных песнях, которые распевали огромные толпы демонстрантов перед заводом телепортационных систем Кибернетической корпорации Сириуса на Боро-Мире-III. Например, в такой:
Как-то раз телепортнулся я домойС толстым Роном, Мэг и тетей Джейн.Рон-ворюга сердце Мэг унес с собой,А ко мне прилипла ножка Джейн.
Припев:
Пойду пешком иль поплыву на лодке я,И на оленях – тоже хорошо,Но с телепортом, но с телепортом,Хоть убивайте – не свяжусь я ни за что!
Также изустно передавались следующие стишки:
Тетенька с кошкой в кабинку вошла —Арктур повидать захотела она.Долго смеялся народ на АрктуреКошачьей головке на женской фигуре.
Маленький Томми о Веге мечтал.С собакой своей он в кабинку вбежал.Хвост вместо носа, пасть в пол-лица —Нет, не узнает мама мальца!
Артур ощутил, что волны боли медленно откатывают, хотя тупой топот в висках все не унимался. Медленно, опасливо он встал.
– Слышишь какой-то тупой стук вроде топота? – спросил Форд Префект.
Артур обернулся, чуть не упав при этом навзничь. К нему шел Форд Префект, осунувшийся, с красными глазами.
– Где мы? – спросил Артур.
Форд Префект огляделся. Они стояли посреди длинного кривого коридора, уходящего в обе стороны. Через толстое затемненное окно в наружной стене были видны звезды.
– По-моему, мы на каком-то космическом корабле, – сказал Форд.
Вдали послышались глухие удары.
– А где Триллиан? – спросил Артур. – Где Зафод?
– Где? Да где угодно. Телепорт может закинуть тебя за десятки световых лет.
– Как ты думаешь, они…
– Мы не знаем, ни где они, ни что с ними. Бери пример с меня – забудь о них.
Оценив мудрость совета, Артур глубоко вздохнул.
– Слышишь, шаги! – закричал Форд.
– Где?
– Глухие удары – это шаги и есть. Слушай!
Артур прислушался. Звук становился все громче. Топот приближался с обеих сторон.
Неподалеку обнаружился проем в стене – вход в другой коридор, идущий перпендикулярно первому. Они свернули во тьму и побежали. Из многочисленных ответвлений коридора их обдавало мраком и холодом. Чем дальше они бежали, тем громче раздавался глухой топот. Они нырнули в ближайшее ответвление и замерли в страхе. Через несколько секунд мимо них, пыхтя и отдуваясь, протопали десятка два тучных мужчин и женщин в тренировочных костюмах.
– Бег трусцой! – прошептал Форд.
Звук шагов эхом отдавался в многочисленных коридорах. Приютивший их закоулок был коротким. Кончался он стальной дверью. Форд осмотрел ее, повозился с запором и открыл.
Первое, что они увидели, был гроб. Следующие четыре тысячи девятьсот девяносто девять предметов, которые бросились им в глаза, также были гробами.
Глава 23
Их взору предстал тускло освещенный гигантский склеп с низким потолком. В дальнем его конце виднелся сводчатый ход, ведущий в подобное же помещение с подобным же содержимым.
– Фу-у, жуть! – присвистнул Форд.
При ближайшем рассмотрении гробы оказались скорее саркофагами из белого мрамора. Через полупрозрачные крышки смутно различались черты усопших. То были гуманоиды, о которых с определенностью можно было сказать лишь одно: они давно оставили позади все тяготы существования в тех мирах, где им довелось обитать. По полу растекался тяжелый маслянисто-белый газ, леденящий ноги.
Форд присел перед одним из саркофагов, вынул из саквояжа полотенце и принялся что-то тереть. Из-под инея показалась табличка. Форд мгновенно узнал ранне-галактический алфавит.
– Здесь написано: «Голгафрингемский флот, ковчег Б, трюм № 7, санитарный инспектор телефонных будок II класса» – и порядковый номер.
– Санитарный инспектор? Мертвый санитарный инспектор? – спросил Артур.
– Лучшая разновидность санитарного инспектора.
– Но что он здесь делает?
– Не думаю, что у него много дел.
Форд перешел к другому саркофагу. Минутная работа полотенцем, и он объявил:
– Парикмахер. Мертвый парикмахер. Каково?
В следующем саркофаге нашел свой последний приют делопроизводитель рекламного агентства, рядом с ним покоился торговец подержанными автомобилями.
Внимание Форда привлек небольшой люк в полу. Он нагнулся и приоткрыл крышку. Охлаждающий газ стал втягиваться в отверстие.
– Если это обычные гробы, зачем их хранят на таком холоде? – спросил Артур.
– Зачем их вообще здесь хранят? – сказал Форд. – Кому понадобилось перевозить в космосе пять тысяч трупов?
– Десять тысяч. – Артур показал на вход в следующее помещение.
Форд заглянул в люк:
– Пятнадцать тысяч. Там внизу такая же партия.
– Пятнадцать миллионов, – раздался голос у них за спиной. – Поднимите руки и медленно поворачивайтесь, – грубо приказал голос. – Одно лишнее движение – и я разнесу вас в клочья!
– Ну почему нам никто никогда не рад? – сказал Артур, выполняя приказ.
В дверях стоял человек, который, по-видимому, действительно был им не рад. Свое неудовольствие он выразил отчасти голосом – он не говорил, а лаял, отчасти неприятной манерой свирепо размахивать длинноствольным смертобоем. Надраенные пуговицы его черно-золотого мундира сияли, как автомобильные фары.
– Выходите, – велел мужчина, указав на дверь.
В коридоре им встретились двадцать четыре бегуна, сменившие костюмы и освеженные душем. Один за другим они вошли в склеп. Артур растерянно проводил их взглядом.
– Не задерживаться! – рявкнул хозяин смертобоя. Артур и Форд послушно двинулись дальше. Двадцать четыре бегуна подошли к двадцати четырем саркофагам, открыли их, залезли внутрь и уснули глубоким сном.
Глава 24
– Капитан!
– Да, Номер Первый?
– Э-э… Тут вот Номер Второй пришел… Вроде как доложить что-то хочет.
– Ах ты, Господи. Неужто опять?
С высоты мостика капитану открывалась широкая панорама пространства, усеянного звездами. Прямо по курсу корабля их становилось все меньше, а глядя назад капитан с каждым днем видел все более плотную звездную массу. Уже многие годы корабль удалялся от центра Галактики со скоростью, о которой капитан знал лишь одно – она была очень большой. Почти такой же, как скорость этого… на букву «с»… проклятая память… а то и в три раза больше. Время от времени он напряженно вглядывался в сияющую даль, как бы в поисках чего-то. Но так и не находил. Впрочем, это его не беспокоило. Ведь ученые утверждали, что все будет в порядке, – важно только не паниковать и соблюдать дисциплину.
Капитан и не думал паниковать. Все шло прекрасно. Он задумчиво возил по плечам большой мягкой губкой, но тихое покашливание напомнило ему, что старший помощник все еще стоит рядом. Хороший малый, этот Номер Первый. Не шибко умен, конечно, и шнурки у него вечно развязываются, но очень услужливый. Не то что Номер Второй – вечно надутый, пуговицы сияют, и каждый час докладывает: «Корабль продолжает движение, капитан!», «Курс верный, капитан», «Давление кислорода в норме, капитан!» Капитан взглянул на помощника.
