блонды не выглядят так, что просто сдадутся и не станут устранять любыми способами возникшую преграду. Большие деньги — большие проблемы. И, увы, только для меня.
— Я понимаю тебя, — Ира накрывает ладонью мою руку, поддерживая меня.
— Спасибо, — я улыбнулась. — Идём работать. И попроси, чтобы твои Церберы-шефы тебя отпустили пораньше. Я сама попробую закончить свои дела к пяти.
— Если я стану использовать твоё имя, у них отключится мозг и включится другая активная часть их тела. И тогда они хоть сейчас меня отпустят.
— Я бы не была так уверена, — хохотнула я.
Мы возвращаемся в офис. Несмотря на то, что мысли уже были о вечере и вкусностях, я собралась и отогнала всё лишнее прочь. Это помогло мне немного собраться.
Но уже через час меня снова отвлекли.
— Я отправила на утверждение все законченные проекты и жду, пока Танечка доделает все расчёты, — Лена приняла у меня две папки с техническими заданиями.
— Хорошо. Вы быстрые такие. Спасибо, — улыбнулась я. — Нам сейчас нельзя косячить.
— Да, конечно, — улыбнулась помощница. В приёмную заходят неожиданные гости — Дарья и Валерия, кажется. Жёны наших новых боссов.
— Вы ко мне? — спрашиваю я, удивлённо окидывая девушек взглядом.
— Да, добрый день, — Дарья улыбнулась. А мне не до веселья. Внутри стягивает всё неприятным узлом плохого предчувствия. — Мы можем поговорить наедине с вами?
— Да, можете пройти в мой кабинет. Чай, кофе?
— Да, два капучино, — улыбнулась Валерия.
— Леночка, сделаешь два капучино? — уже когда скрылись блонды, улыбнулась я помощнице. Та кивнула:
— Подсыпать им сахара так, чтобы их обсыпало?
— Что? — удивилась я.
— Мы видели, что они позволили себе в пятницу, Анастасия Анатольевна, — поясняет помощница. — Мы с девчонками на вашей стороне.
— Спасибо, Лен. Не нужно ничего подсыпать, — хмыкаю, невольно усмехаясь.
— Хорошо, — кивнула девушка, — если что, мы тут.
Лена подходит к кофемашине, а я уверенно захожу в кабинет. Снимаю с плеч пиджак и сажусь в своё кресло.
— Я вас слушаю, — улыбнулась через силу. Мне кажется, что от них можно ожидать чего угодно. И я должна быть готовой к этому.
— Мы в пятницу начали немного не правильно, на мой взгляд, — начала Валерия. — Но нам обоим очень интересно участвовать в ваших проектах и вкладывать в них свою лепту. Конечно, работать мы с утра до вечера мы не собираемся, к тому же, я лично, полностью солидарна со своим мужем — ваш талант уже работает на вас.
Ага, значит, Валерия — это жена Димы. Не могу их по-прежнему отличать.
А ещё мне очень неприятно стало от неприкрытой лести. Словно подсластили перед основной частью.
— Но если вы будете править мою работу, это будет… Уже не чисто мои проекты. А это не устраивает меняю
— Слушайте… — начала Дарья, но тут же замолчала. Моя помощница зашла и уверенно поставила на низкий столик рядом с ними кофе. И вышла. А Дарья продолжила: — Мы не собираемся переделывать ваши работы или совсем убирать ваш стиль. Но… Будет логично, если работая под новым начальством ваши проекты немного изменятся. К тому же, это не предложение, — девушка улыбнулась. — Это попытка договориться с вами. Думаю, что мне или Лере хватит одного слова, чтобы вас выгнали отсюда. И подпортили ваше честное и гениальное имя.
— Вы меня шантажируете? — хмыкнула я, держа лицо, сжав пальцами подлокотники кресла.
— Что вы, — отмахнулась Валерия, надпивая кофе. — У вас есть выбор. Согласиться сотрудничать или увольнение по собственному желанию.
Я не сдерживаю нервного смешка. Если это и есть выбор, то я пожалуй выберу то, что не повредит ни моим принципам, ни тому, что мне в резюме напишут такое, что не налезет на голову.
— Из-за чего такое отношение к мне? Я лично вам не нравлюсь чем-то? — очевидно же: они чувствуют, что что-то происходит за их спинами. Спалиться мы пока не могли, но их явное желание слить меня — уже практически чётко и открыто высказывается.
— Если согласитесь с нами сотрудничать, мы обязательно с вами подружимся. Если нет и вы не выберете увольнение по собственному… Логично, что мы станем врагами. И о вашем увольнении уже по какой-нибудь статье — поднимается речь уже сегодня.
— Валерия. Я отдала этой компании почти восемь лет. И менять свой стиль я не собираюсь.
— У вас есть час. Вы знаете, где нас найти. Думаю, вы примете правильное решение.
Они уходят. Я отворачиваюсь к окну и вместо того, чтобы плакать или искать виноватых, быстро проверяю свои сбережения. Я обычно всегда готова к форс-мажорам. Должна быть готова, потому что мне никто и никогда не поможет. Я должна всегда рассчитывать на себя. Мы с Киром одни. И пока я одна несу за нас ответственность.
Однако. Я не могу предать своего погибшего мужа. Он меня учил, что мой стиль должен быть всегда оценён во много миллионов долларов. Чтобы я никогда не прогибалась под этот изменчивый мир. Потому что именно в эксклюзивных людях и их талантах заложены большие деньги.
И сейчас мне легче уволиться самой, нежели… Потерять в один момент всё, что уже имею.
Убеждая саму себя в том, что делаю правильное решение, я пишу заявление. Рисковать своим сыном или своей репутацией не хочу. Ведь мне ясно дали понять — я тут мешаю. Не знаю, как дизайнер или как соперница, но… Мешаю.
Уверенно иду на два этажа выше. Узнаю, что боссы в конференц-зале вместе с жёнами и Жанной — начальницей отдела кадров.
Но решение принято. Хотят от меня избавиться, пусть получат ответку. Вряд ли их желание совпадают с желаниями их благоверных.
Или… Таким образом от меня просто хотят избавиться. Всё возможно.
15
Настя
Постучав, я захожу после разрешения одного из мужчин.
— Извините, — я спокойно киваю и кладу около Жанны своё заявление. — Это срочно, мне дали ведь всего час. А я не привыкла опаздывать. Потому, подпишите, пожалуйста.
Женщина читает заявление и с огромным удивлением смотрит на меня снизу вверх. Я натянуто улыбаюсь.
Вздрагиваю от того, насколько резко встаёт Дима и идёт ко мне. Забирает из рук Жанны лист. Ему хватает секунды, чтобы понять что это и тоже удивлённо посмотреть на меня.
— Это шутка? — спросил он у меня, выгнув бровь. Я замечаю, как замерли обе блонды.
— Нет, я так шутить не умею, — негромко произнесла я, смотря ему прямо в глаза. — Мне поставили условие ваша и ваша, Матвей Михайлович, — смотрю на рыжего мужчину, — жёны. Либо я закрываю глаза на их вмешательство в мою работу, либо
