заявление по собственному. Не выбрав бы я одно из двух, мне пообещали весьма плохую репутацию. А я на неё работаю сама много лет. Не для того, чтобы сейчас меня шантажировали. Так что… Выбор очевиден.
— Да, бл… — Дима просто рвёт передо мной моё же заявление. — Идите работать, Анастасия.
— Я напишу ещё. Мне не жалко. Но…
— Иди… — Он смотрит на меня так, словно готов сейчас кого-то убить. — Те… Работать. К вечеру я подготовлю документ о том, что никто без нашего ведома не может вас уволить. Я ясно сказал? — Дима поворачивается к своей жене и её подружке.
— Но, милый…
— Ещё один раз вы обе будете действовать за нашими спинами — за моей или за спиной Димы, разговор будет строиться иначе, — добавил Матвей.
— Почему вы оба так с нами разговариваете? — хмурится Даша. — Вам эта дизайнерша важнее нас?
— Иногда, Дарья, стоит смотреть дальше собственного носа, — ответил Дима. — Это не компания ваших отцов и у вас тут… Ровно столько полномочий, — он показывает одной рукой «ноль».
— Как твоя жена, думаю, я имею право на…
— Нет. Не имеешь, — отрезал мужчина. — Прошу не путать работу и личное. Анастасия и Ирина здесь работают не один год, а вы обе сегодня их чуть не уволили, — вот как. Чёрт… Надо срочно побежать к подруге и успокоить её. — Конечно, вам никогда не понять того, сколько они отдали своей карьере.
— Не смей меня унижать на глазах своих подчинённых! — встала Лера с кресла.
— Не то — что? — хмурится Дима. — На развод подашь? — хохотнул он так, словно этого и ждёт.
— Если у меня будут основания — подам! — девушка хмурится. — Уволь её. Сейчас же. Не то, я сегодня же начинаю бракоразводный процесс.
— Все свободны, — резко кивнул Матвей. — Анастасия, передайте Ирине, что вы на сегодня свободны, — он дёрнул уголком губ, немного улыбнувшись.
— Но до конца рабочего…
— Мой приказ будет уже вечером в отделе кадров, — Дима кивнул, перебивая меня. — Хорошего вечера.
Мы с Жанночкой выходим из конференц-зала. Женщина улыбнулась мне:
— Я рада, что Дмитрий Давидович заступился за тебя. Ради каких-то креветок лишиться своей карьеры…
— Спасибо за поддержку, Жанночка, — я киваю. — Как ваши детки? — улыбаюсь.
— Хорошо, — женщина тепло посмотрела мне в глаза. — Дочка недавно привезла золотую медаль по гимнастике, — делится она.
— О, поздравляю. Достигайте ещё большего, чтобы это была только первая медалька, — улыбнулась в ответ ещё шире.
— Спасибо. Как твой сынок?
— Хорошо, — кивнула. — Учится, занимается спортом. Всё хорошо. Простите, я побегу. Нужно обрадовать Иринку, нас ведь отпустили.
— Хорошего вам вечера, девочки, — добродушно улыбнулась Жанна и пошла к себе. Я же, увидев через полуматовое стекло, что в зале уже разговор на повышенных тонах, уверенно пошла в приёмную начальства.
Там сидела за столом Ира. Сначала я не заметила её трясущихся плеч, но после прекрасно заметила то, что она тихо плачет. Быстро обхожу стол и присаживаюсь рядом на корточки, уверенно развернув кресло к себе.
— Я должна уйти, — хныкнула подруга.
— Вероятно, эти стервы и к тебе приходили, — я вытираю её слезу и вздыхаю. — Никто нас не уволит. Слышишь? Прекрати, — я уверенно улыбнулась. — Сейчас же прекрати плакать. Нас отпустили. Мы сейчас как поедем, как купим нам по самому сексуальному платью, как выпьем уже через пару часиков винишка… Слышишь? — я поцеловала подругу в щечку и резко встала, потому что зашли боссы с женами и Олег.
Девушки зашли в кабинет, видимо, даже не собираясь извиняться за то, что обе довели, как минимум, Иру, до такого.
— Я не уволена? — Ира испуганно смотрит на боссов заплаканными глазами. Я немного отхожу, но вижу — они не особо удивлены тому, что я тут. Хотя, где же мне ещё быть, как не возле подруги, когда её обидели?
— Нет, Ирина, — улыбнулся мягко Матвей. Дима просто кивает, рассматривая меня. — Выдохните. Вы и Анастасия не можете быть уволены никем, кроме нас с Дмитрием.
— Но Валерия…
— Это наши проблемы, — кивнул Дима и зашёл в кабинет, прикрывая за собой дверь. Матвей же быстро подошёл ко мне и очень невесомо коснулся моего подбородка.
— Прости, мы оба не сдержали своего слова. Надеюсь, ужин в ресторане сгладит все сегодняшние неприятности.
— Надейся, — пожала плечами я, усмехнувшись.
Матвей тоже уходит, а я только через секунду после замечаю, что Олег уже что-то шепчет Ире. И едва я их замечаю, он отходит и улыбается мне.
— Хорошего вечера, девушки.
И уходит. А Ира, с счастливой улыбкой на губах, притягивает меня к себе и шепчет мне в ухо:
— Он знает, что Ладки сегодня не будет дома и… Готов приехать ко мне, когда я позвоню. Мы ведь не допоздна?
— Нет… Завтра же на работу.
— Хорошо, — Ира вытирает с щёк слёзы. — Дай мне секундочку и я на весь вечер твоя.
Чмокнув в щёчку, она упорхала в уборную, а я присела на её место и вздохнула. Смотрю на дверь в кабинет и ещё раз вздыхаю, даже не представляя, что там творится за закрытой дверью.
Мечтать о вечере с ними… Скоро станет обыденностью.
* * *
— А вообще, знаешь, это даже хорошо, что мы с тобой так интересны этим прекрасным и сексуальным зайкам, — Ира покивала, указав на меня вилкой. Я помотала головой, чтобы все волосы переместились за спину, и улыбнулась ей в ответ:
— Ты этих огромных мужиков называешь прекрасными зайцами? — хохотнула я.
— Ага, — подружка пьяненько хохотнула. — Неужели, когда твои кончают — это не выглядит прекрасно?
— Они не мои — это раз…
— Да-да-да, а когда они кончают, ты зажмуриваешься, чтобы ничего не видеть — это два. Так? — Ира наклонила голову. Выглядит сегодня просто отпадно. В коротком, бордовом шёлковом платье с глубоким вырезом, уложенные волосы и красивый мейк. Мы успели заехать ещё и в салон, так что теперь выглядим на все двести процентов.
Сама я в более свободном, черном шелковом платье. Оно вроде бы простое, не так сильно облегает грудь. Но его детали просто поразили меня. Тонкие цепочки вместо лямочек. Разрез тоже украшен ими, а в дополнение к нему — ещё и тоненькое кружево по всему краю ткани. Но моей смуглой ноге смотрится дико сексуально.
У обоих на ключицах блестки, чтобы сегодня, в вечер вторника, сиять на полную. На самом деле, не важно какой месяц в календаре и какая погода за окном. Мы создаём свою жизнь сами. Учимся её жить. Потому, что за нас этого никто не сделает. Никто не может решить — как тебе жить и что делать дальше. Никто не
